О чем поет вереск

Особенно, если не оттолкнет, а пронзит. И хорошо, если это будет не сердце или шея – единственный способ убить…

Грудь кольнуло, и Мидир осекся. Волки на стенах оскалились, взвыли, предупреждая и скорбя.

– Что?! – тревожно спросила Этайн.

– Мне нужно уйти немедля. Замок в твоем распоряжении, моя красавица. Через пятьдесят шагов – спуск в парк.

– Что случилось, Мидир, что?! – Этайн не интересовали ни замок, ни парк, ни мир.

Она выглядела столь встревоженной, что Мидир не удержался. Заключил в ладони ее лицо и коснулся губами ее губ.

– Мой волк умер.

Женщина ахнула, а Мидир, обрисовав круг рукой, шагнул в искрящуюся тьму. Туда, где серебристой нитью мерк жизненный свет его волка.

Когда Мидир вернулся, был уже поздний вечер.

– Джаред… – выдохнул он устало.

– Я знаю, Мидир, знаю. Мне тоже очень жаль. Но об отдыхе думать рано, не все еще кончилось. У нас новости в замке. От верхних. От Эохайда.

– Как?! Он же не может попасть сюда!

– Он и не попал. Вы закрыли все входы и выходы, но совсем их сомкнуть не под силу никому.

– Хорошо. Заодно гляну, что нового у галатов.

– Кроме украденной королевы?

– Советник! Ждешь, чтобы я зашил тебе рот иголкой?

– Простите, мой король. Это был не упрек вашего подданного, а свершившийся факт. Жду вас в зале приемов.

Мидир проходит порталом прямо в зал приемов. Заодно касается магией земли Верхнего. Змейка, затаившаяся в тени до времени, поднимает голову, показывая королю волков, что происходит в покоях Эохайда.

Судя по одежде, ночь Лугнасада они провели здесь.

Король галатов меряет шагами пол. Гератт стоит у двери, тяжело опираясь на палку. Грюнланд допивает кубок и наливает себе вновь. Боудикка на полу, посреди комнаты, трогает пальцами опаленные края дыры. На ее коленях веревка, что связывает два мира, сплетенная из коры ясеня. Та самая, которая два дня назад передала Мидиру послание от Эохайда.

– Готово? – рыкает король галатов.

– Мой король, позвольте… – начинает Гератт, но Эохайд останавливает его жестом.

– Пиши! – командует он Боудикке.

Боудикка вяжет узелки и опускает веревку в клубящуюся синим туманом дыру, через некоторое время вытаскивает, долго перебирает костлявыми пальцами.

– Читай уже! – не выдерживает Эохайд.

– «Моя Этайн дома», – в упор смотрит на короля Боудикка.

– Мой король… – пытается встрять конюший.

– Молчите все! Отвечай: не вернешь Этайн через два дня – я убью твоего Грома!

Сердце пронзает боль, но на нее вновь нет времени.

– «Коней много. Этайн одна.