О чем поет вереск

«И ни слова правды», – сказала бы Этайн.

Однако его вересковая супруга прошептала «Мое сердце…» – настолько искренне и чисто, что у Мидира сжалось сердце.

– Я никому тебя не отдам.

Что, без обозначения времени, тоже не было ложью. Впрочем, Мидиру тут же стало не до Слова, писаного еще Нуаду.

Хризолитовые глаза засияли, алые губы приоткрылись…

Как пропал Алан, волчий король не различил. Краем глаза заметил упиравшегося Мэллина, которого за локоть вытащил Джаред – тот все никак не мог отвести глаз от Мидира, целующего Этайн.

Снежный мыслеслов советника: «А отдать придется», – истаял в сладком запахе вереска, в хризолитовых глазах Этайн, в лучах солнца, осветившего Черный замок.

– Ему что, гостевых спален мало? – бормотал Мэллин уже в коридоре. – Зачем он притащил ее к себе?.. Ну Джа-а-аред! Хватит уже! Отпусти меня! Скажи лучше, она ему быстро приестся, да? Что-то мне тревожно. Она ведь всего лишь человечка!

– Как и наши матери, мой принц, – тихо ответил советник.

Глава 9. День смерти, ночь жизни

– Моя дорогая, – с неохотой отстранился Мидир. Огладил волны огненно-рыжих волос.

– Как чудесно, – вздохнула Этайн, провела пальцами по губам, будто желая запомнить его поцелуи. Легко розовеющая кожа держала румянец, потемневшие глаза подернулись поволокой, словно земная женщина побывала в стране еще более волшебной, чем та, в которой очутилась.

– Тебе нужно поесть.

– Без тебя? – вздохнула женщина и покачала головой.

Королева. Будет соблюдать этикет даже наедине! Мидир подхватил с черненого подноса один завернутый в лепешку ломтик рыбы и протянул своей гостье другой.

– Какой странный вереск в этой кадке, – видно, проследив за его взглядом, удивилась она.

– Тут было что-то древнее и засохшее, еще со времен старых богов. Мне не стоило большого труда вырастить твой любимый цветок.

Этайн огляделась. Губы ее дрогнули, словно сдерживая смех.

– Спальня кажется тебе неуместно большой, моя королева?

– Нет, мой король!

– Правду! Помни, ты говоришь с магом.

– Да-да! – рассмеялась она. – Где-то же должно обитать твое величество! На таком полу, – она указала на изумительную каменную мозаику под ногами, – можно принимать разом послов многих стран, в постель уложить с десяток стражников, в шкафу играть в прятки, в сундуках – жить! В комоде хватит одежды для половины Манчинга.