О чем поет вереск

С привкусом ветра, шорохом песка, скрипом живых кристаллов, неслышной обычным ухом песней Глубинного Ужаса, от которой приподнимались все волоски на теле…

– Не смей умирать от щупалец этих дымных убожеств! – продолжал каркать неблагой. – Как же твоя дикая гордость?! Вспомни хотя бы то, что ты принадлежишь к тесному кругу старых богов! Давай, волчара, припомни, что такое ярость! Воскреси в памяти подвинутый кряж! Не трусь!

Мидир обозлился: вот уж трусом он никогда не был. Он сказал бы Лорканну это вслух, если бы в продолжение неблагого сна внезапно не увидел тот самый кряж.

Промелькнуло живое море, столица, пески, лица бунтовщиков разных лет и одной бунтовщицы, что стала грифоньей женой.

Лорканн прятал что-то очень плохое. Мидир открылся еще сильнее в попытке понять, а Лорканн словно этого от него и ждал.

Мидира ослепило от боли: непредсказуемый неблагой отдавал ему свою мощь, личную и королевскую. Грифон опустошал себя, чтобы наполнить его.

– Ха, волчара! Думаешь, у тебя есть вариант отказаться от магии? Я, знаешь ли, тоже эгоистичен, пожить все ещё хочу, хоть и потом, далеко потом.

Поэтому, сделай милость, спаси мир! Можешь не присылать письма, старый бог с тобой!

Неблагая энергия переполняла все существо Мидира. Настолько свежим он не ощущал себя давно: на кончиках пальцев копилось напряжение, только и ждущее команды сорваться, найти цель и сотворить с ней, что угодно воле заклинателя.

– Мозгов в твоей голове на каплю, одна сплошная упрямая кость, но, Мидир, ради всех старых богов и нашего старого, милого, уютного благого-не-благого мира, воспользуйся моим даром с умом! – Хватка грифоньих пальцев понемногу ослабевала.

– Окно закрою сам, чтобы не дуло. У вас проклятие, а у нас весна! Но все движется, все меняется. В парке можно жить, и очень уютно…

Лорканна пошатывало, он медленно выпрямлялся – и отдавал, отдавал! Выжимал себя досуха. До последнего шелеста ветра, до золотой песчинки, до капли магии.

– Давай, спасай мир, волчара! Надеюсь, это у тебя получится не хуже, чем поставить его на край гибели.

И чтобы не смел помирать без меня! Может, еще свидимся, благой… Когда Проклятие окончится.

– Ты не выживешь, когда оно докатится до Темных земель, – утвердительно произнес Мидир. – Оно выпивает магию, а если магии нет – забирает жизнь. Возьми обратно!

Грифон моргнул дважды и отпустил Мидира: неожиданно отнял руки, не оставляя шанса плеснуть силы обратно.

Мидир рванул сюрко, вытащил розовый цветок и протянул неблагому.