О чем поет вереск

Зарыться бы в тяжелый шелк волос, откинуть непокорную голову, прижаться губами к губам, вырвать стон желания! 

Воображение, растревоженное воспоминаниями прошлого и близостью прекрасной галатки, перенесло его в розарий Черного замка.

* * *

Перламутровый утренний свет играет на омытом свежестью лице Этайн. Она, сидя на скамеечке, протягивает руки к нему, Мидиру. Он наклоняется, улыбается самой обольстительной из всех своих улыбок. Медлит и, дождавшись томительного вздоха, касается теплых щечек – нежно-нежно, словно взмахивает крылышками феечка.

– Лугнасад, – жаркий шепот в ухо. Еще более жаркий выдох.

Его, ее? Не разобрать. Этайн улыбается ему, и только ему.

Колючие плети ярко-красных роз отгораживают от мира. Сладкий запах с ноткой горечи дурманит.

Мидир вглядывается и в чувственном зеркале женских глаз ловит янтарный отблеск собственных, волчьих. Кровь кипит, бьет в виски темное вожделение. Он приподнимает Этайн, притягивает к себе, ласкает языком приоткрытый рот.

Этайн смущенно опускает к плечу порозовевшее лицо, но ладонь Мидира на затылке не дает отвернуться. Другая его ладонь нарочито медленно собирает в складки длинный подол женского платья. Почему на женщине цвета его Дома, Мидир не задумывается.

Блио приподнимается, обнажая сильную, изящную женскую ногу. Тонкая щиколотка оплетена ремешками сандалии. Не отводя взгляда от хризолитовых глаз, Мидир перехватывает складки платья двумя руками, опускается на колено, целует обнаженное бедро, особо чувствительное с внутренней стороны.

Пальцы скользят выше, затем гладкой кожи касается вся ладонь Мидира. Этайн трепещет, дышит прерывисто, но не отстраняется.

Мидир касается губами щиколотки, скользит языком меж ремешков сандалии. Рука оглаживает округлость ягодиц, другая гладит с нажимом живот, и Этайн ахает.

Волчий король еще ближе к своей добыче, еще тяжелее сдерживаться – но тем слаще будет победа… Одежда летит на пол. Мужское тело накрывает женское, рывок…

* * *

Мидир с трудом отвел взгляд от Этайн.

Он все еще чувствовал вкус ее губ, ощущал тепло ее тела, слышал слова любви! Видение оказалось слишком чувственным, слишком реальным – а значит, могло стать правдой.

Сноп рыжих искр унесся в небо, растревожил вечернюю тишь, а к Этайн подлетела феечка.