О чем поет вереск

Он был слишком слаб, призрачен, чтобы потянуть за него, расходился под руками туманом. Мидир все же попытался – и упал в черные волны.

Замок – его замок! – был доверху заполнен дымом. Волны не пахли горелым, но словно бы вытесняли всех и вся. Дышать становилось труднее с каждым вздохом, ноздри забивала горечь, и Мидир поспешил дальше, куда бы это «дальше» ни вело.

На ум приходило искажение одного из измерений мира ши – времени, пространства или магии – но подтверждений не находилось. Глухо было по всем направлениям, словно жизнь вымерла как в цитадели, так и за ее пределами.

След… Его больше не было. И нет никого в Черном замке. Лишь дым и редкие тени на границе зрения. Клепсидра молчит! Мидир ходит по глухим коридорам, зовет, но вместо ответа – тишина. Нет даже эха! Его оклик глохнет, а тягучие черные волны времени смывают Дом Волка…

Мидир вздрогнул, просыпаясь. Дурной сон тревожил не первый раз, и волчий король обрадовался голосу советника, твердившего:

– Мой король! Мой коро-о-оль, очнитесь! Прошу вас, зайдите к Мэллину!

Мидир насторожился, прислушался и с трудом разобрал, как Джаред произнес в сторону: «Да держите его!»

– Ваш брат, он… он зовет вас! Он… – грохот и смех совсем близко, – стой же!

– Иду!

Коридоры промелькнули одной длинной галереей, спину опять прошило молнией.

За знакомой дверью что-то тяжело упало, и Мидир рванулся к брату.

– Мидир! Мидир! – захлопал он в ладоши. – А я говорил им, что ты придешь! Ты должен прийти! Потому что – иголки! – отмахнулся от потянувшихся к нему рук нескольких стражей.

За спиной брата скривился Джаред, щелчком пальцев выставил всех вон.

– Мидир, мне никто не верит! Но она меня ловит! Хочет приколоть, как сухую бабочку!

Король полуобернулся к Джареду. Тот повел плечами, словно не зная, что в бреде принца считать важным, а что неважным.

– Кто хочет причинить тебе вре?.. – вопрос еще висел в воздухе, когда Мэллин в один рывок оказался рядом.

Подпрыгнул оленем, упал на плечо Мидира животом и перевесился на спину. Король опешил – он больше привык так носить женщин – но придержал ноги брата, чтобы тот не сверзился головой вниз.

– А ты, Мидир, я смотрю, хорошо знаешь про иголки! – руки Мэллина уцепились за что-то на плече.