О чем поет вереск

В Мэллине же он видит недостатки всех рас.

Мидир вглядывается в серые испуганные глаза: в них искры магии, сияние зверя, желтый редкий отсвет боевой формы. И понимает, в каком ужасе обычный волк: обычный, настоящий – но непризнанный и нелюбимый.

– И как тебе помогут перчатки?

– Если обжечься посильнее, загара не останется. Но вначале сильный ожог заметен больше. Ведь настоящие волки на солнце не сгорают.

Мидир прихватывает кисти брата. Вылечивает кожу, возвращая ей первозданный белый цвет.

– О верхнем солнце и об ожогах ты знаешь еще явно не все.

– Чтобы лечить?

– Чтобы больше знать!

Воспоминание размывается, отступает, сменяясь другим.

Тут Мэллину едва минуло триста – и он вновь возвращается из Верхнего. Занятый Мидир беспокоится некоторое время до его появления, плохо спит.

Насколько Мэллин был близок к смерти, Мидир понимает, когда кларсах вновь остается без внимания, а брат не является ни на одну общую трапезу. Полагаться на придворных нельзя, пусть прошло двести лет с гибели советника, тот опыт не вытравить просто.

Дверь в покои брата обыкновенно открыта, но кларсах молчит и тут. А Мэллин покачивается, закрыв глаза и баюкая прижатые к груди руки.

О присутствии Мидира Мэллин догадывается не сразу, поэтому волчий король успевает подойти, и попытка к бегству, отразившаяся в резком движении назад, проваливается.

– Скажи мне, что ты не голодал в эти два дня!

Есть такими руками, при ближайшем рассмотрении исполосованными и, похоже, продырявленными, – невозможно.

– Я могу сказать! Легко! Я не голодал в эти два дня! Как два дня до этого!

Дерзкую язвительную фразу опровергает ворчание желудка. Мэллин врет. Вернее, выполняет просьбу короля.

– Почему не сказал Вогану?

– Как-то недосуг было! Еще посадит опять чистить… что-нибудь!

– Почему не сказал мне?!

Это почти обидно, если бы Мидир еще мыслил подобными категориями, но молчание Мэллина все одно тяжестью отзывается в душе.

– Ты король, разве тебе есть дело? У тебя и без меня много подданных и проблем, – раскосые глаза прищуриваются сердито. – А временем кормить кого-нибудь с ложечки не располагает ни один король!

– Тут ты прав, не располагает.

За это время Мидир очень неплохо овладел магией. И Мэллин бы мог, если бы захотел и если бы не шлялся по Верхнему, где волшебство затухает и меркнет. Потому что магия Верхнего мира питается лишь жертвенной кровью.