О чем поет вереск

– Давай уже, радуй солнечную девочку.

Джаред еще раз подкинул кристалл и подошел к сидящим.

– Как советник владыки Благого Двора, я знаю, как порой трудно связать узами брака тех, кого связали узы любви. Когда за влюбленными маячат тени их Домов… Однако, если принцесса-девственница будет столь храброй, что попросит о ночи любви сама… – Джаред, заметив смущение Лианны, прервал фразу. Заговорил, глядя на Джилроя: – Ей отказать будет невозможно, не оскорбив ее, мать-королеву и весь ее Дом.

Если принц окажется столь влюблен, сколь и безрассуден, что отринет небесную корону и примет Дом любимой как свой, то все формальности будут соблюдены.

Та вскинула голову, с тревогой всматриваясь в возлюбленного, пытаясь решить, что возьмет верх в его душе: долг или любовь.

– Дом Неба славится гордыми принцами, в наследниках недостатка нет, хоть прямых – всего двое. Королем после твоего отца станет твой младший брат, Джалрад, дай им обоим долгих веков здоровья, – советник благовоспитанно приложил узкую ладонь к груди, обозначая чистоту намерений.

Советник подбросил кристалл, и в его свете стало очевидно, что в одной комнате собрались трое светловолосых ши из всего Черного замка. Только у Джилроя волосы были серебряными, у Лианны – светло-золотистыми, а у советника – ослепительно белыми.

– Как и вам, дай Луг, долгих счастливых лет, – поджал губы Джаред.

Лианна и Джилрой несмело улыбнулись друг другу, действительно надеясь, что подобное возможно и древний бог услышит их пожелания.

За древнего Мидир не поручился бы, а вот один старый бог слышал прекрасно.

– Но у нас нет согласия родителей! – опомнившись, воскликнул Джилрой. – И Лианна будет не защищена от гнева двух Домов!

Джаред скептически приподнял бровь, побуждая небесного произнести, что именно он мыслил непреодолимыми препятствиями.

– За подобное своеволие ее немедленно потребует Дом Солнца, потребует с полным правом! Наследница Золотой башни – не хозяйка своей судьбы, она важнее, чем само солнце! – Джилрой договорил обреченно: – И выдаст ее любой иной Дом, даже мой.

– Ты… готов пойти на это ради меня?! – воскликнула Лианна, подняла на своего витязя глаза, из карих ставшие медовыми. Волосы засияли золотым цветом любви.