О чем поет вереск

Я не спас его, даже не знал, что ему так нужна моя помощь.

– Мэрвин погиб… И ты винишь себя столько лет. Почему?

– Потому что брат не позвал меня, когда оказался в лапах врагов, и погиб вместе с женой. Мне удалось вытащить только Джареда.

– Ты не виноват в их жизни и смерти. Каждый сам выбирает свою дорогу и попутчиков. Мэрвин сделал свой выбор, ты – свой. Дай покой призракам прошлого.

Вина накатила вновь, кромсая не хуже живых кристаллов неблагого моря, что сами вгрызаются в плоть и неостановимо доходят до сердца.

Прохладные ладони Этайн легли на виски, в голосе, в неразборчивых утешениях слышалась ставшая уже привычной забота и любовь.

– Я не спас Мэрвина! – прорычал Мидир.

– Может, он, как неблагие, не хотел быть спасенным? Ты спас Джареда, – губы Этайн коснулись его губ, ее руки гладили его спину. – И он стал твоим волком и советником. Ты смог многое! А кто был советником до него?

Этайн, как обычно, знала, когда и что говорить.

– Одна подлая шавка, советник моего отца. Он возжаждал корону Благого Двора, это он оговорил белых волков.

– Мне кажется или он плохо кончил?

– Его я убил сам, – хрипло произнес волчий король и сильнее прижал к себе вздрогнувшую Этайн.

– Как хорошо, что король не до конца убил в тебе человека.

– Я не человек, Этайн, – не стал прятаться за слова Мидир.

– Ты понял меня… – прошептала она. – Соблюдать все заветы и нарушать все правила… Какие же разные у тебя братья!

– Теперь, зная мою семью, ты будешь меньше любить меня, моя красавица?

– Мидир! – встрепенулась Этайн.

– Любовь, Этайн, – он поймал ее пальцы своими, притянул к губам. – Но, видимо, она и правда рождается только через боль.

Он не обманывал: просто сердце ощутимо ныло, непривычно и сладко.

Мидир шевельнулся, отодвигая от себя Этайн и странные мысли.

– «Слово Благого Двора», «Нравы и обычаи королевских волков»! Кто дал их тебе?

– Я попросила Джареда, а он был так добр, что принес из библиотеки. Он всегда вежлив и внимателен, но сегодня он словно растерял всю свою настороженность.

Потому что королева стала для Джареда членом семьи, священной для волка… Вот только говорить об этом Мидир пока не хотел.