О чем поет вереск

Джаретт снова вздыхает и возвращается к нему с явно созревшим ответом.

– Потому что среди белых волков второго Киринна не найдется, – и смотрит так, будто проникает под кожу, вскрывая мысли, сердце, душу.

Но душа заблаговременно заперта, а образ белого волка и по сей день легко представляется позади или за плечом самого отца. Печаль второго принца велика, но светла и рассеяна в пространстве – Мидир скорбит сам, чувствуя созвучную скорбь замка, благих елей, даже доспехов, расставленных по коридорам в качестве украшений.

– Второго Киринна не найдется, а ради прочего… – в интонации Джаретта явственно читается «отребья», – не стоит и пытаться.

Дружеская приязнь среднего сына и Киринна, белого волка, вызывала по меньшей мере недоумение.

Мидир не согласен, но прочие вопросы и возражения Джаретт рубит на корню.

– Ты уж выбери, второй принц, на что из бесполезного тратить свои силы...

Мидир весь внутренне готовится к пугающему продолжению.

– На воспитание белых волков или на третьего принца.

– Я давно решил, – Мидир торопится с ответом, чтобы Джаретт не выбрал за него. – Я справлюсь, Мэллин хороший принц, а станет еще лучше, мы вместе с ним станем!

Слова вылетают сами собой. Джаретт не улыбается оговоркам, не оспаривает, не удивляется, безразлично пожимает плечами и равнодушно отвешивает точно рассчитанную оплеуху:

– До Мэрвина далеко вам обоим, и все же я тебя услышал. Имей твердость не сходить с выбранного пути.

Душевные замки и цепи стонут от натуги, Мидира распирает от желания поведать Джаретту, что белые волки не хуже черных, причем сложить слова как-нибудь так, чтобы родитель услышал, поверил и принял.

Что, конечно, невозможно, поэтому Мидир просто кивает и отступает от короля на шаг. Брат ему дороже, чем все белые волки вместе взятые. Мэллин никогда не узнает, а Киринн бы все простил.

* * *

Волчий король отвел взгляд от Этайн, отпустил ее руки.

Мидир прошелся по галерее, полюбовался полыханием изумрудно-зеленого заката и лишь потом продолжил:

– Джаретту Великолепному достаточно было намека на виновность ненавистного рода. Увидев подпись Крифанга в письме, он поручил Мэрвину разобраться с белыми волками.