О чем поет вереск

Ныряет под переднюю лапу – и вот он уже под зубастой пастью.

Огнедышащая тварь убивает на выдохе. Она безвредна на вдохе. В руке Мидира горит алый камень. Дракон опускает длинную шею, водит головой влево-вправо следом за рукой. В Камне Огня заключена сильнейшая магия древних, лучшего угощения для чудовища не придумать. Если кинуть камень в пасть, дракон обожжется и выплюнет. Да, он сам выдыхает пламя, но огонь загорается лишь в воздухе. Желудок – вот самое слабое место дракона.

Мидир бросается вперед.

Сжимая камень в кулаке, дразнит монстра собственной плотью. Глаза дракона алчно загораются, с шипением открывается хищная пасть. Выпад Мидира – мощные зубы лязгают, перекусывая запястье. Хлещет кровь, вместо кисти торчит белая кость, от пульсирующей в жилах боли замирает сердце.

Дракон, подняв вверх узкую треугольную голову, пережевывает и проглатывает кисть волка, а вместе с ней и алый камень.

Злую боль Мидир выплескивает в крике:

– А-а-а! Что, тварь, съела?!

Он кричит так, что срывает голос.

Ноги подгибаются, но принца подхватывают знакомые руки.

Конечно же, Киринн! Из-за его спины Мидир видит: чешуйчатую тушу разрывает изнутри, разлетаются голова, лапы, а хвост… Хвост летит прямо на них! Смерть метит в принца костяными лезвиями, но на ее пути встает другой. В следующее мгновение Киринна полосует надвое…

– Ты поторопился, сын, – раздается мыслеслов Джаретта.

– Спасибо за поддержку, отец! – Мидир, не в силах прибегнуть к мыслеслову, отвечает вслух.

Он неловко, дрожащей рукой отирает кровь Киринна со своего лица, выдергивает кожаный шнурок из волос. Перетягивая кровоточащий обрубок у запястья, вновь слышит голос отца:

– Я не буду помогать калеке. Справляйся сам. Не вернешь руку – лишу тебя звания принца.

– Ваше право, мой король, – хрипит Мидир. Стаскивает шлем и срывается на крик: – Что, нужно было дождаться, пока дракон сожрет всех степняков?!

– Тебя послали осмотреться и доложить, а ты опять все сделал по-своему.

Ты погубил Киринна, твой брат не допустил бы этого. Он – истинный правитель и уже сейчас знает, когда и кем следует жертвовать. Я разочарован.

Джаретт обрывает разговор. Мидиру, застывшему над мертвым Киринном, нет дела до разочарований отца. Чужая земля быстро впитывает кровь наставника и друга. Черненый доспех разорван, как бумага, тело разрублено пополам, голова размозжена.