Тайные улицы, странные места

Вопили издалека и в пятне света среди чёрных строений Женька видел — стоят далеко друг от друга, выгнув шеи, как морские коньки, бьют хвостами, выпевая низкие ноты угроз. В этом слое ночной прогулки его напугал внезапный человеческий голос, кто-то неразличимый позвал с крыльца за редким забором:

— Женечка, ты?

И на тихий ответ девочки:

— Доброй ночи, дядя Василич,

… закашлялся, выбрасывая рубиновый огонек — тот зашипел, падая куда-то в мокрое.

Ещё были запахи. Женька не сразу внюхался, но, минут через пять после того, как они, выйдя из дома Отана, скользнули куда-то наискосок в тесный проулок, спрятанный кустами дерезы, девочка замедлила ровный шаг и засмеялась.

— Ты чего? — спросил её тогда Женька, водя глазами по сторонам в попытках определить, куда они вышли, продравшись через буйную дерезу.

— Ты как на уроке. Или на экзамене.

Он сперва слегка обиделся, тому, что впал в азарт, а она заметила и подначивает. Но тут как раз и учуял, как мощно пахнет дурман и как смешно цветочный запах сплетается с запахом яичницы из форточки.

Улыбнулся, и после этого уже просто шёл, слушая, разглядывая и вдыхая. И правда, чего дёргаться, это же не их с Капчой разборки и разбивание спора при помощи толстого детсадовца.

«Это я потом вспомню» всплыла внезапная, какая-то чужая и взрослая мысль, в ней ощущалась такая печаль, что Женька споткнулся, посреди запаха кошатины, света фонаря над виноградной лозой, что обвивала каменную арку, и дальнего гудка буксира с невидимой отсюда бухты.

Печаль ему не нужна была, сейчас — точно.

И он прогнал мысль, сделать это оказалось совсем несложно. Да, решил, оставляя за спиной этот свет, этот запах и звуки, чтоб ступить в следующее сочетание, точно — упала откуда-то, не я её подумал.

Один раз Женя остановилась, тронув его руку. Повернула лицо к палисаднику, откуда, презрев низенький штакетник, буквально валились на мощёную мостовую бешено пахнущие сугробы белых и жёлтых цветочков. Над ними из открытой форточки летели медленные странные звуки, тихие, будто вполголоса, чтоб никого не будить.

Складывались в песенку.

— Губная гармошка, — сказала Женя, качнувшись к плечу спутника, — всегда только по ночам.

— А… кто?

— Не знаю.

И Женька понял, не особенно вдумываясь и оформляя словами: его не расслоить, это первое путешествие по тайным ночным улицам такого знакомого и привычного города. Оно сплетено из всего, что он чувствует, видит, слышит и во что внюхивается, улыбаясь или морща нос. И из его мыслей тоже.