Тайные улицы, странные места

Женька напрягся, крепче прижимая к уху смартфон. Но голос матери прорезался опять, сразу с середины слова:

— …зательно. Ты до скольки собрался гулеванить? Надеюсь, не до утра? Женчик, я могу надеяться, что никуда не влипнешь? Что, как всегда — спокоен и собран?

Ага, хотел перевести Женька, это значит — тормоз и тугодум, но не стал язвить, а кивнул:

— Конечно, мам. Я тебе потом расскажу. Никакого курева, никакого бухла, и злых врагов. Веришь?

— Никакого, значит, Серёжи Михина, — засмеялась мама. И кажется, снова прикрыла трубку рукой, чтоб там, непонятно где, сказать кому-то непонятно что.

С Маринчиком сплетничает, догадался проницательный Женька. Сказал «пока-пока» и отключился, с ощущением невероятной свободы и близких очумительных приключений.

Ему хотелось заорать, раскидывая руки, и всячески покривляться, прыгая и приплясывая. Но он укротил детсадовские порывы, подошёл к дурману, тоже нагибаясь над красивыми, но тыщу раз виденными цветками.

— Всё норм, — сказал солидным голосом, — теперь могу хоть до утра.

В цветке, отзываясь на вспышку, что-то сверкнуло, бросаясь в глаза россыпью острых лучиков. Женька замолчал. Упираясь в коленки, наклонился поближе. Внутри цветка, окружая пестик с тычинками, лежала, изгибаясь, сверкающая змейка из гранёных камушков.

Женя сделала ещё один снимок. Потом ещё. Он слышал её лёгкое дыхание у самого уха. Выпрямилась, просматривая снимки на маленьком экране. И он выпрямился, подал голову к самой её голове, коснулся ухом лёгких волос.

— Это ты положила, да? С собой принесла, из дома? Получается прикольно.

— Не очень, — Женя покачала головой, — слишком честный свет, искусственный. Белое и на нём — стекло. Нужно будет штатив взять. И лазером подсветить. Поможешь?

— Да, — засмеялся Женька, — конечно! Сходим за штативом?

— У нас — паруса, — напомнила девочка, закрывая объектив небольшой цифровой мыльницы, — завтра вернемся, вечером.

— А блестюшку забрать? — удивился Женя ей в спину, трогая пальцем упругий краешек цветка, — вытащат же.

Женя повернулась, улыбаясь. В свете высокого фонаря лицо казалось желтоватым, как на старой фотографии.

— И пусть. Если кто смотрит на цветки дурмана. Это приз.

Они вернулись в большой двор и Женя повела его снова в обход дома, ступила на внешнюю лесенку, светя фонариком на узкие деревянные ступеньки. Женька, стараясь не пыхтеть, считал окна, то есть — этажи.