Тайные улицы, странные места

И обращаясь к онемевшему Серёге, печально пояснила:

— Это дедушка мой, Айседор Дунканыч. Надо идти, а то начнёт махать шашкой, у него с войны осталась. Ещё выскочит.

— Больной, что ли? — настороженно уточнил Серёга.

— Из дурки вчера вышел. А ещё туберкулез у него. В открытой форме.

Голос примолк, словно чего-то ожидая. Женька, надеясь, что понял всё правильно, прижал лицо к сетке и омерзительно закашлял, хекая и стеная.

На слабо освещённом тротуаре показалась сутулая тень. Серёга сплюнул на асфальт, выпрямился и, поворачивая к оставленной лавке белеющее в сумраке лицо, с угрозой пообещал:

— Я тебя ещё найду.

Ушел, шаркая резиновыми шлёпками. Женька уцепился за подоконник и почти расхохотался, подумав про Серёгу — альфач. В резиновых чёрных тапках.

Высоко, где еле видно переливались летние городские звёзды, зашуршал ветер, качая чёрные макушки тополей.

— Спасибо, — прошелестел за шиповником мягкий, как тающее мороженое, голос. И засмеялся, но смех был совсем другим, не тем, которым она смеялась Серёге, когда будто сама подначивала его.

— Я выйду, — сказал через сетку Женька, стараясь услышать свой собственный голос — а то сердце мешало, стучало слишком громко, — я щас.

Обуваться было некогда, и он прошлёпал к входной двери босиком, на ходу стараясь пригладить волосы. Тихо, чтоб не услышала мать, открыл замок, сунул в карман ключи. И так же тихо закрыл, до щелчка. Выскочил в темноту, полную шелеста и журчания ночных насекомых. Прошёл несколько шагов вдоль палисадника, забитого нестрижеными кустами и высохшей травой.

Лавка, еле освещённая тусклой лампочкой под козырьком соседнего подъезда, была пуста. И вдруг ветер поднялся с новой силой, почти сбивая с ног. Кинул в мокрое от пота лицо острый лист платана, сухой, как тоненькая жестянка.

Женька открыл рот, тут же закрыл, поняв — совсем почти позвал незнакомку придуманным именем — Клеопатра. И покраснел — жарко, до ещё одного пота. Вот был бы дурак.

Он молча прошёлся вдоль подъездов, мигающих зелёными огоньками домофонов, заглядывая на всякий случай за кусты палисадников.

— Вот блин…

Когда понял, что возможно, никогда не увидит эту девчонку, которую и узнать не сумеет, если только по голосу.