Тайные улицы, странные места

О! Нихрена себе! Прикинь, она сальто сделала! С доской прям. Слышишь, хлопают? Это Женюрочке моей хлопают. У меня аж яйца закаменели, так её хочу!

Больше всего Женьке хотелось рявкнуть в трубку что-то невероятно обидное и не в тему. Просто послать. Или обозвать, ну, уродом с яйцами. Или выродком. Чтоб просто заткнулся. Но по опыту знал — заткнуть Капчу, когда тот настроен болтать — нереально. А отвлечь — можно.

— Слушай. Тут такое дело…

Он замолчал, потому что ещё не придумал, какое.

— Скорее, — поторопил Капча, — мне уже идти надо, там Женюру толпа ждет.

— Ана, — с отчаянием сказал Женька, — ну, короче… Она. Мы поссорились, она ж на самом деле решила тебе нос утереть. А я ей нафиг не сдался.

Капча молчал, в трубке выл ветер, донося радостные вопли и хлопанье парусов, совсем уже близко. А ещё — тяжёлое дыхание Серого, который там, почти напротив «Кокоса», стремился встретить Женю на берегу, опередив толпу.

— Так вот, — закруглился Женька, не зная, что ещё сказать.

— Ха! — заорал вдруг Капча, — ну, я понял, я знаю, почему.

Мы с ней в «Зюйде» крутили. Ну, помнишь, я говорил? А она потом такая — а не было никого поинтереснее, такшо, Сержик, гудбайчик тебе. А щас, значит, поняла, что Сержик не просто в дырку затычка, да? Так вот. Пошла она. В жопу короче.

Женька с отвращением посмотрел на смартфон и кинул его рядом на коврик. На экране тут же образовалась песчаная пленочка.

— Кто звонил? — мокрая Ана закрыла низко висящее солнце, протянула требовательную руку, и Женька послушно встал, поднимая мягкое махровое полотенце, подал было, но девочка, смеясь, упала в его руки.

Пришлось заворачивать, обнимая, чтоб не уронить её на песок.

— Серёга Капча, — честно и с унынием сказал Женька, всматриваясь в сочные от закатного света волны поверх мокрой макушки со сбитой набок заколкой-цветком.

— Ах, Серё-ога, — непонятным голосом протянула Ана, — и что ему надо? От тебя?

— Так друг же, — удивился Женька, осторожно отодвигая завёрнутую в полотенце Ану подальше от своих шортов.

И вдруг решился продолжить интригу, — тебя спрашивал. Про тебя, в смысле. Спросил, в «Кокос» придёшь или как?

— А ему какое дело, — огрызнулась Ана, стряхивая полотенце прямо на песок, — подними. Посушить надо.

Она топталась на песке, покусывала губу, щуря глаза и тоже уставив их на горизонт, думала о чем-то, не обращая внимания на Женьку. И вдруг рассмеялась, толкая его в спину холодной рукой:

— Ну, чего стоишь? Иди поплавай, я посторожу палатку.