Тайные улицы, странные места

Насмотревшись, встал, остро ощущая голод и мечтая о хорошем таком гамбургере, чтоб котлетка торчала из салатного листа и соус пачкал руки. Или вот — суп, из которого он вылавливал фрикадельки, к возмущению мамы Ларисы, отодвигая тарелку с несъеденной юшкой. А сейчас бы сожрал, и тарелку вылизал.

За его спиной в комнате что-то изменилось. И Женька, ещё не понимая, что его насторожило, стал медленно поворачиваться. Одновременно поняв — там, под лавкой, стало светлее. Свет другой.

Мутное окошко светило розовым, после серого таким, казалось, ярким, хотя что там того света, так бывает совсем ранним утром, когда солнце ещё не набрало сил. Но один луч упал на трещину в стекле и зажёг ее ярчайшим солнечным зайчиком, преломился, меняя направление, уткнулся в раскрытый сказочный сундучок.

На этот раз, подходя, Женька агакать поостерёгся. И зря — на пустом недавно донышке, расписанном еле видными узорами, лежал ключ.

— Ага, — вытаскивая ключ, сказал таки Женька.

Огляделся, прикидывая, есть ли тут что открывать. Но никаких признаков замка или скважины не обнаружил. Чистенько вокруг, постарался. Полы блестят вишневыми досками, лавки вытерты, в углах на них поставлены более-менее целые вещички.

Держа в кулаке ключ, Женька обошёл комнату, методично разглядывая стены, засматривая под лавки, поднимаясь на цыпочки — увидеть поверхность двух навесных полочек. Задрал голову, ожидая увидеть в потолке чердачный люк. Наконец, пожал плечами, махнул рукой серому семейству. И вышел, оставив вскрытый пакет с мышиной едой на столе — проголодаются, сами доберутся.

— И вообще, — проворчал, снова идя по травяной тропе через болото, — ведите хозяйство, как надо, а то закакали всё, а я убирай.

Выйдя на воздух, он ожидал увидеть встающее над дальней степью солнце, и расстроился — снаружи всё, кажется, осталось по-прежнему. Та же тихая гладь воды, утыканная кочками с безнадежно высохшей длинной травой. Те же молчаливые деревья, изогнутые в немом танце.