Тайные улицы, странные места

Ты понял, да? Мудрость веков! Снимай толстую!

— Она не толстая, — хмуро сказал Женька, — у тебя Анкин телефон есть? Кинешь?

— Хрен тебе на стол, — засмеялся Капча, — вы там крутите, а я должен тебе телефон давать, не-а…

И отключился. Женька не сильно опечалился, был уверен, что друг через минуту пришлёт номер смской, не так уж он и задвинут на Ане. Вон, сходу снял… толстую…

Но телефон зазвонил сам. Женька глянул на неизвестный номер и осторожно поднёс гаджет к уху.

— Алло?

Снова целых несколько секунд он по-дурацки ждал, что в трубке возникнет тот самый голос, который так и остался сам по себе, не привязанный к реальной Жене.

Но оказалось — Ана.

— Ну? — выдохнула сексуально, — завтра в пять часов, у «Калинки». Где стоянка. Ты тачку возьмёшь?

— Нет, — ответил Женька на всё сразу, с некоторым даже удовольствием представив, сколько запросит таксист за пригородную поездку. У него даже в копилке таких денег нет, и в нычке, что на плеер собирал.

Но Ана оказалась сговорчивей, чем надеялся.

— Тогда на автовокзале, где маршрутки.

Я позвоню, нам Ёжик придержит передние места.

— А… — и вот тут Женька внезапно понял — если он откажется, то там всю ночь шумный Капча будет приставать к Жене Местечко, а уж он знает, как его друг умеет с тёлками. И стишков три штуки выучил, и серьёзным может стать, и бледным-печальным.

— Две бутылки, — ответила Ана, — шампанского. И ещё я люблю манго. Шашлык там будет. Кисс ю, дарлинг. До завтра.

***

Вот так и случилось, что Женька оказался на полном народу пляже, таща на спине рюкзак с шампанским (пришлось вытрясти из копилки восемьсот рублей мелочью, и всю нычку забрать в кошелёк — две с половиной тыщи, а то ведь ещё — «какос») и волоча на локте довольную Ану в микроскопических шортиках и такой же крошечной майке.

Причём… Тут он украдкой осмотрел ровный пробор в блестящих волосах и усмехнулся. Про сегодняшний свой позор в школе Ана как будто и забыла. А с другой стороны, чего от неё ждать? Что кинется домой, сядет в уголку плакать? Да она, скорее всего и не врубилась, как Женька Местечко посадила её в лужу, глубокую и грязную.

Вот русак, Данила Валерьевич, дядька молодой, продвинутый и школьниками уважаемый как ни один из преподов, он врубился по полной. Видно было, как сдерживается, чтоб не захохотать, и в глазах искры. Когда Женя встала рассказывать. А сама Ана? Повертела головой, прошипела Жене несколько гадостей, и вот — чешет, как ни в чем ни бывало. «Какос», вспомнил Женька записку.