Тайные улицы, странные места

Но тут же понял, насыпая в чашку молотого кофе и тыкая пальцем в кнопку чайника, нет, неправильно это. Ведь если с Женей каждый день будет на счету, он бросит Капчу, отодвинет его на две с лишним недели, а время идёт, и Серёга — друг.

Кофе сготовился, белые ломти батона Женька намазал маслом и уложил поверх кружки розовой вареной колбасы. Ещё отрезал немножко сыра.

А телефон Капчи не откликался, мелодичным женским голосом рассказывая — абонент вне зоны действия сети.

Придётся ехать.

Усталый от событий, Женька умудрился задремать в маршрутке и потому ничего обдумать не успел.

И когда брёл по тропинкам, взбираясь на гребень маячного холма, а после спотыкаясь на оползнях, поросших клочковатой сушёной осокой, тоже ничего думать не стал, гоня мысли о Норисе — как тот выбрался и что теперь, если он тоже окажется там, на ставниках в бухте.

Как и в прошлый раз, Капчу он услышал издалека.

— Э-ге-гей, — орал усталый охрипший голос, полный уныния. Умолкал, уступая место кастрюльному звону и опять кричал что-то несуразное.

— Э-ге-гей! — заорал с берега Женька, маша рукой и радуясь, что в бухте пусто, ни людей на песке, ни лодок-катеров рядом с сетями. Только резиновая надувнушка Капчи болтается рядом с ажурными сетями.

Серёга замолчал. Погрёб к берегу, держась рядом с ожерельем пенопластовых поплавков. Выпрыгнул в мелкую воду. Женька помог вытащить лодку и вместе пошли к бревну, где он бросил рюкзак.

— Ховошо-о, — сказал Капча с полным ртом, — своё я всё пожвав.

— Чо Норис? Когда появится?

Капча уставился на обкусанный бутер, соображая.

Припал к стаканчику с горячим кофе. Отдышавшись, устроил стаканчик на коленке, вытирая рот ладонью.

— У них по соседним бухтам ещё дофига сетей. И дальше, к Барзовке, там стан рыбацкий. Вся лабуда — лодки, катер, домик стоит. Так что, бывает, заруливает сюда сам, а бывает, тока вот мужики, когда сети тащить, вечером. Ну и ещё…

Он вздохнул, поднимая широкую грудь под линялой старой рубашкой.

— Они мне сказали, если в этой сети рыбы не будет, фиг мне Норис насчитает бабла.

И как назло, который день одна мелочь. Я блин, ору, а чо орать, если даже бакланам и чайкам засранным отсюда скрасть нечего. Такие дела, брат Смола.

— То есть, — хмурясь, уточнил Женька, — он тебя собрался кинуть и кинет, похоже. Заимел работягу бесплатного.

— А чо делать-то, — парировал Капча, — скажи, если умный такой!

Женька молчал, соображая. Рыба. Ходит там стаями, смеётся над бедным Капчой.