Тайные улицы, странные места

В зиму уйдут больные деревья, перекалённая земля, и весна, она придёт, конечно, но будет больной. Немощной. Все вокруг надолго будет выбито из колеи. Так бывает время от времени. Во времена катастроф.

— Не надо катастроф, — быстро ответил Женька.

Он помнил свои ощущения, когда мощные силы смяли воздух и землю, без всякой жалости к людям. Но там были какие-то границы. Чисто географические. А тут… И есть ещё маленький племянник дурного Капчи, если случится катастрофа, то придут настоящие смерти. Сначала погибнут слабые, совсем слабые.

Женьке внезапно стало нехорошо и одновременно ужасно сердито. Будто они сидят, но и ходят по кругу, не в силах вырваться, а надо уже делать что-то! Он стиснул челюсти, в глазах потемнело от исступлённого желания что-то встряхнуть, дать пинка мирозданию, чтоб детали смешались, укладываясь по-другому, чтоб увидеть, наконец, куда двигаться!

И когда показалось, сейчас лопнет и голова, и сердце, в кармане дилинькнул мобильник.

— Да! — рявкнул Женька в ничем не повинный гаджет, увидев на экранчике имя Капчи.

— Слышь, Смола. Не бесись. Тише, да? Тут Норис. Тебе пару слов.

Телефон обжигал скулу. Бакланы на скале, недовольно гогоча, взлетали и пересаживались ниже, в более густую тень, распахивали крылья, надеясь на ветерок.

— Твоим новым дружкам нужна их паршивая собака? — голос, изменённый гаджетом, казался совсем незнакомым, но интонации — ленивые, угрожающие — Женька узнал сразу.

— У тебя? — он прокашлялся, — он у тебя?

— Им нужна эта шавка, — ответил на свой же вопрос Норис, — а мне нужен ты.

— Я?

Всё вдруг отодвинулось за толстое стекло, приглушающее звуки и цвета. Остался только голос, полный, нет, не злобы, а чего-то другого. Брезгливый голос, понял Женька, как будто Норису гадко с ним говорить, противно.

— Ты. Придёшь на озеро, сам. Тогда верну ублюдка. А ты останешься.

Женя рядом смотрела огромными глазами, фиолетовыми, как вечерняя грозовая туча. Еле шевеля губами, подсказывала что-то.

— Его ж должен забрать кто-то, — голос сипел и рвался, совсем не геройский, — если я. Останусь.

— Тёлка твоя косоротая заберет. Ей отдам. Только ей, врубился?

— Когда?

— Когда успеешь, — голос в трубке усмехнулся, — слышишь, скорая воет?

Женька огляделся, почти уверенный, что из-за дерева выступит узкоплечая фигура в белом. Издалека, приглушённая расстоянием, выла медицинская сирена на машине скорой помощи.