Тайные улицы, странные места

Угу, подумал, родители фигнёй маялись, дали сыну имечко. Такое вот.

— А я?

— Про тебя я не стал читать, — Женька вздохнул, — и вообще, веришь, забыл напрочь, даже про Отана-Норзера. Потому что мне с вами было офигительно клёво и охренительно интересно.

— Ты интересный, — сказала Женя.

— Угу. Как тыща таких же щенков, которые до меня. Да?

— Но глупый. Но в середине своей — самый правильный. Ты самая большая удача, которая может случиться с нами. С Ньёрдом, со мной, с Хиус-Маистрой. И ещё с тысячами. С Чинуком…

— Блин, время ж идет, Жень.

Спасибо, конечно, и я тебя тоже люблю.

Машинально проговорив присказку, запнулся, думая, не покраснеть бы.

— Это шутка, — объяснил на всякий случай, — нет, ерунда, я не то сказал. Не шутка. Ох. Давай лучше про Чинука, Жень! А почему я удача?

— Ты мне интересен, вот что я хотела сказать, — Женя продолжала, будто он не перебил её, — а удача, потому что ты — герой.

— Чего? — он, наконец, опустил руку, вернее, она опустилась сама, — какой я герой, скажешь тоже.

Я сегодня только думал, вообще нифига ж не выходит. Был бы герой, с Норисом разобрался. Капчу вытащил из проблем, вместе с Аной его дурацкой. Тебя сводил бы к врачу, обещал ведь! Я шёл, так прям и думал, насчёт, куды там герой.

— Не герой, который постоянно воюет, — терпеливо объяснила Женя, — есть мы, есть люди. Между нами и людьми существуют герои. Промежуточное звено.

— Мерси. За звено. Промежуточное.

— Всегда пожалуйста, мастер Юджин. Предназначение героев — верить в нас.

В то, что мы существуем. И потому любая помощь героя, она становится реальной. Даже если это просто желание помочь.

Слова, по-взрослому мудро подумал Женька, слова, слова и желания. А сейчас нужна реальная помощь. Псу Чинуку, которого он никогда не видел, но кажется, вполне представляет себе, какой он. Или нет? Он даже не знает, какой тот породы…

— Жень? Скажи о Чинуке. Самое важное.

Женя отвернулась, снова разглядывая огромный камень с грубо видимой на массивных плечах башкой.

По верху камня торчали чёрными столбиками бакланы, а в тени тулова мерцала изящным пятнышком белая цапля, отсюда — совсем крошечная.

— Он… он неостановим. Когда Чинук приходит на заснеженные равнины, его зовут Пожирателем снега, потому что никакой холод не выдерживает его радости. И снег тает за одну ночь, превращаясь в половодье. Это похоже на волшебство, люди засыпают посреди белизны, а просыпаются утром от шума воды и сверкания капель. Такой он, Чинук.