Тайные улицы, странные места

Я не знала!

Женька смотрел на опущенную голову в ярких прядках, на трясущиеся плечи. Поднял было руку, обнять, но постеснялся, уже сто лет не обнимались, как в детстве.

Ещё пару раз всхлипнув, мама Лариса подняла голову, вытирая глаза сгибом запястья. Повернулась, осматривая двор и ступеньки, ведущие на крылечко под зелёным козырьком.

— Мы где? Женчик, мы как сюда?

Портал, хотел сказать Женька, обычный такой портал, зря мы, что ли, ходили с Юджинией, искали их. Но вслух только хмыкнул, лихорадочно пытаясь придумать какое-то нормальное объяснение.

— О! — сказала вдруг мама, — я же знаю! Это Подгорный переулок, дом четыре, да? С ума сойти, я тут не была, сколько? Лет двадцать!

Заплаканное лицо осветила улыбка. Мама взяла Женьку за руку и потащила к невысокому крылечку.

— Мы тут жили, с твоим отцом и Каринкой, снимали две комнаты. У бабки Фроси. Я тебе покажу. Там такой смешной ковёр на стене, самодельный, с тигром и пальмами. Я строила планы похитить ковёр, когда переезжали, а Павличек, ну, отец твой, пугался совершенно всерьёз.

Она остановилась у закрытой двери, лицо стало печальным.

— Ей тогда было восемьдесят. Конечно, её тут больше нет. Дом, наверняка, у других людей. И комнаты переделаны. Так жалко.

Женька поспешно закивал. Мама вполне разумно думает, а он уж решил, что у неё от волшебного перехода вдруг немного поехала голова. Теперь нужно тихо уйти, пока хозяева не выскочили узнать, кто тут топчется на пороге.

— Но мы всё равно зайдём, — внезапно решила мама и уверенно постучала в деревянную дверь костяшками пальцев, — эй, есть кто дома? Хозяева! А там, во-он там, за будкой, росли кусты ожины.

Женька шел по изогнутому коридору за мамой, а та, мягко ступая босыми ногами по домотканым половичкам, вполголоса рассказывала какие-то мелочи, о перине на кровати с никелированными шишками, о том, как маленькая Карина не могла надавить рычаг колонки — сил не хватало, а однажды её потеряли, и нашли в будке Букета — спала, как щенячий ангел, а лохматый Букет дрожал снаружи, благородно охраняя детский сон.

— Ужасно было тяжело, — шепотом сказала мама, останавливаясь перед распашной дверью, нарядной, с квадратными рамочками, — стирка в корыте, туалет в конце огорода, печка. Но мы такие были молодые, счастливые.