Тайные улицы, странные места

Немного казнясь, Женька дождался после десятка гудков сонного маминого голоса, который сразу же стал обеспокоенным.

— Женчик? Ты чего звонишь в три утра? У тебя всё в порядке?

— Да, мам. Прости. Я думал, вечер ещё. Ну, я просто. Спокойной ночи.

— Ты мой лапка, — мама засмеялась, — хорошо, я толком заснуть не успела. Смотри, я тебя жду.

— А ты где была? — насторожился Женька, краем уха слушая, как Женя звякает посудой у очага за углом домика.

— Завтра, сына, — мама Лариса зевнула, строгим шёпотом прикрикнула, — Боцман, а ну слезай с подушки!

— Боцману — хвост накрути, — распорядился Женька, — от меня.

— Накручу. Расскажешь завтра, как покатался?

— Угу. Спи давай.

Глава 15

Ночную беседу Женька благополучно проспал. Свалившись одетым поверх тощего одеяла, заснул каменным сном, показалось, всего на секунду. И сразу же плечо мягко толкнула рука:

— Жень? Просыпайся. Пора.

Зевая до слёз, он выбрался из домика, моргая на встающее из воды солнце. Принял из рук девочки горячую кружку, исходящую кофейным ароматом.

Поплёлся за угол, сел у очага, на котором чугунная сковородка вкусно пахла жареными оладушками. И откусывая горячий кусок, огляделся, медленно просыпаясь.

— Отан уже там, — сказала Женя за его спиной, — я поела, пей и бери мешки. Нужно поторопиться. Пока нет людей.

— А что будет?

— Увидишь.

— А она? Она тоже там?

— Хиус? — девочка засмеялась, усаживаясь и снимая со сковороды последнюю порцию оладьев, — нет, она ушла. К себе.

— Жень… Она кто?

Девочка стала серьёзной, быстро глянула на него потемневшими до фиолетовой синевы глазами.

Как всегда, когда волновалась, лицо загорелось лёгкими алыми пятнами.

— Извини. Я говорила — тебе рано ещё. Я скажу, только попозже. Тем более, ты не так спросил.

— А как надо?

— Вот когда сам поймёшь, как надо, то спросишь. И я отвечу. Или ответит Отан. Если он такой умный.

Женя фыркнула, видимо, вспоминая их с Отаном спор насчёт Женьки.

День над берегом вставал солнечный и совсем тихий. Ветерок приходил легчайший, овевал лицо, касаясь скул и волос ласковыми воздушными пальцами.

Потому идти по комковатой глине и скользкой траве было приятно, с пустыми мешками, увязанными верёвкой в пару больших свёртков. Моряна звенела и погромыхивала, немного лениво, как бывает после шторма, когда ветра уже нет, а прибой ещё трудится, таская песок и ракушки.

Пройдя ущелье в обрыве, они вышли, жмурясь от яркого уже солнышка. Женька увидел — Отан не трудится, и даже не стоит на каменном носу Моряны.