Герцогиня-служанка

– Камней магических не осталось, – шёпотом сообщил Шусти. – Печь топить нечем.

– А дрова есть? Крестьяне же обходятся без камней? – такой информации в голове не было, но я всё равно выдвинула предположение.

– Есть хозяйка, сейчас принесём! – радостно подпрыгнул Роби.

Мой бедный желудок требовал еды, любой, пусть хоть лука, который я, сидя на табуретке, очищала от шелухи.

– Сейчас поедим, – уговаривала себя, борясь со слабостью. Мысли вяло болтались в голове. Одна из них твердила, что хозяйку тела хотели отравить, другая – что сёстры и моронги были другого мнения.

Пока Роби зажигал печь, Шусти начистил до блеска посуду, а за ней и стол. Я приступила к готовке.

Полукольцами нарезала лук, меленько нарубила картошку, попыталась чуть ли не в фарш, но тяжело без тёрки, которую, уходя, захватили с собой кухарки. Все это смешала, добавила яйцо, муку, приправу, по запаху напоминавшую укроп, и через час, съев одну оладушку и запив ароматным чаем из незнакомых цветов, уползла на топчан.

Ещё через какое-то время почувствовала тычок в плечо. Разлепила глаза и посмотрела на мачеху.

– Сегодня тебе повезло, накормила меня и сестёр. Можешь остаться в замке. А завтра что будешь делать? Я сама проверила, кроме вонючих приправ заморских ничего не осталось.

– Штору продам, – прошептала я в полудрёме, за что очень больно получила ладонью по плечу.

– Щуплая, как щепка, а бьёт больно, – жаловалась я моронгам на мачеху, глотая слёзы.

Глава 3. Луковые оладьи

– Хозяйка, милая, просыпайтесь, – меня кто-то ласково гладил пушистой рукой по щеке. – Готовить пора.

Я резко села на топчане, протирая глаза. За окном была темень.

– Шусти, из чего готовить-то? – зевнув, поинтересовалась у моронга.

– Раннее утро, Аннабель. Вчера вечером хозяйка приказала гобелены собрать и скупщику отнести, – прошептал тот. – Но скупщик жадный, от него хорошей монеты не добиться, я к соседям отнёс. Моронги графа Конли жалостливые, поменяли на муку, яйца, молоко, капусту, две куриные ножки, и даже немного сахара насыпали. Хозяйка будет гневаться, если утром не подать завтрак.