Ведьмины косы

В одном из домиков осели маги, призванные короной на войну с троллями. Несколько дней назад они получили приказ ничего не предпринимать и ждать дальнейших указаний.

И вот, вместо магического вестника, люди дождались отряда во главе с самим Ричардом V. Правда, о том, кто именно нагрянул к ним под покровом темноты, они так и не узнали. Для всех непосвящённых это были лучшие маги Ригера и главный советник короля.

Спать укладывались в спальные мешки прямо на полу.

Большинство путников отключились сразу, как только приняли горизонтальное положение.

Арета тоже решила не терять времени и устроилась в углу, растянувшись вдоль стены лицом к ней. Встать придётся чеса через четыре, ещё до рассвета. Но сон, как назло, не шёл. Мысли, весь день отодвигаемые на задний план, на повторе крутились в голове.

Уже в полудрёме она почувствовала, как рядом с ней в темноте скрипнули доски пола под чьими-то сапогами. Судя по тихому шороху одежды, этот кто-то присел и склонился над ней. Мгновение, и на её виске запечатлелся лёгкий, но до мурашек интимный волнительный поцелуй, а щёку пощекотала прядь чужих волос.

Миг – и всё прекратилось.

О том, что некто скрытый ушёл, свидетельствовал тихий удаляющийся скрип старых половых досок.

Почему Арета притворилась, что спит? Почему не открыла глаза и не обернулась? Тогда бы она точно знала, кто это был.

Но... она осталась тихонько лежать лицом к стене, плавно уплывая в дрёму и почему-то мечтательно улыбаясь.

Глава 22

Предрассветным утром, наскоро завтракая и собираясь в дорогу, Арета поглядывала то на Дина, то на Ричарда.

На Тристана, который точно не питал к ведьме нежных чувств, и вовсе было больно смотреть. С тех пор как узнал об убийстве возлюбленной, он постарел лет на десять. Тёмные круги и мешки под глазами, впалые щёки, неподъёмно тяжёлый взгляд, опустившиеся уголки губ.

Он горевал.

Уже прошёл ту стадию, когда хотелось убить всех, кто мог стать причиной убийства, но его боль теперь не изливалась вовне, а разъедала его изнутри.

Может быть, другим это незаметно, но Арета словно чувствовала отголоски его боли.

Когда Арета (тогда ещё Забава) потеряла бабушку Любаву, ей не хотелось жить. По сравнению с бабушкой даже родители казались ей чужими людьми. Впрочем, папа с мамой всегда любили Паршуту, младшую сестру, больше, чем Забаву.