Ведьмины косы

Одежда для обоих, простая и удобная, нашлась удивительно быстро. Арете попалась лавка прекрасной швеи, у которой хотелось скупить абсолютно всё.

Намеряв себе штаны, рубаху, жилет да расшитый синими нитками серый кафтан, Петро, чтобы не скучать, пристал к продавцу дудочек и свистулек и опробовал звучание каждого инструмента. Он деловито изучал глиняные инструменты, сравнивал, где звучание звонче и красивее. Кажется, вон та белая, покрытая пёстрой глазурью, уточка настолько пришлась ему по душе, что без неё он не уйдёт.

– Возьмите ещё вязаные носочки для вашего сыночка, – предложила Арете швея, когда та расплатилась, и протянула белые с синим рисунком маленькие вязаные вещицы.

– Моему будут малы, – Арета покачала головой. – Но я возьму две пары. У моей приятельницы как раз родилась двойня.

– Только одни остались, – ответила швея и, пока Арета повернула голову в сторону, выглядывая, не натворил ли чего Петро, незаметно сунула маленький бумажный свёрток ведьме в сумку.

– Благодарю вас! – сказала Арета на прощание и побежала спасать продавца свистулек.

С остальными покупками пришлось побегать туда-сюда по торговым рядам, выбирая наиболее подходящие по соотношению цена-качество товары.

В подарок Асе ведьма купила белоснежную пуховую шаль и новенький глиняный котелок с ручкой.

Вернувшись в апартаменты, Арета ощутила щемящую тоску в груди. Да, жизнь потихоньку налаживается, но как же больно быть обманутой!

Пока Петро плескался в ванне, Арета плакала в спальне. Боги, она же поверила, что с ней случилась та самая любовь, которая сильнее трудностей, которая пройдёт через время и лишь окрепнет.

А в итоге... скребущее по нервам чувство разбитости и несправедливости.

Чего ещё было ждать от Паршуты?

С другой стороны, разве лучше было бы жить в неведении, пока покорённая во всех смыслах рыжая ведьмочка не надоест Его Величеству?

Так что в этот раз сестра в какой-то степени оказалась полезна. Раскрыла Арете глаза.

Зато от Ричарда она ждала явно другого. Уж точно не осознания, что она очередная «одна из».

Больше всего Арету задело его равнодушие к смерти пусть не родившегося, но всё-таки родного ребёнка. А ещё точь-в-точь такие же слова любви король нашёптывал Вивьен. Настоящий конвейер из кратковременных возлюбленных. Надо же как-то развлекаться молодому привлекательному монарху.

Вот и вся любовь.

Побег Ареты пробудил в Ричарде охотничий инстинкт, и остаётся надеяться, что скоро Его Величество остынет и переключится на другой объект.