Воин Забвения

Даже седло нашлось в углу, будто там ему самое место. Надо бы устроить парням хорошую выволочку. У свиней в лохани, небось, и то чище.

Хальвдан же почти отвык от подобного беспорядка с тех пор, как перестал постоянно ходить в походы и поселился в княжеском доме. Хотя в те времена таких изб у них, на Клипбьёрне, и вовсе не водилось. Не привечал конунг войско рядом с собой. Каждый жил на своей земле, пахал землю, сеял и рыбачил в Нейре, а то и вовсе уходил на долгие седмицы в море. А сбирались все по первому зову правителя или вождя рода.

И в тесноте боевого драккара, где не каждому в шторм удавалось укрыться под навесом, им с братом Сигнаром было ничуть не хуже, чем в тёплой избе. Немало походов они успели пережить вместе. Ходили летом на запад через море, привозили назад богатую добычу из каменных святилищ.

И если бы Сигнар не связался по молодецкому скудоумию с конунговой дочкой Гестой, то и сейчас возможно, был бы рядом. Но нет. В какой-то миг молодая рыжеволосая девица стала для него важнее всего, что составляет жизнь верегского воина.

Хальвдан смирился, надеясь, что блажь со временем пройдёт, Сигнар перестанет пропадать в покоях Гесты, куда ему заходить было строго-настрого запрещено. Не потому, что дочь конунга не могла стать его женой, а просто потому, что со свадьбой-то они не торопились. Только встречаться наедине тайком - кто узнает - сраму не оберёшься. Хальвдан знал обо всём и как мог прикрывал брата.

Потом нагрянул Кирилл - и всё провалилось к бесам собачьим. Геста вмиг позабыла о Сигнаре, будто о наряде, из которого выросла.

А тот крепко осерчал на князя. И плыть с Хальвданом в Кирият наотрез отказался. Последний их разговор запомнился, верно, на всю жизнь.

- Сигнар, не дури! Мы - всё, что осталось от нашей семьи и должны держаться вместе, - Хальвдан пытался придать своему лицу как можно более невозмутимое и строгое, подобающее старшему, выражение, но ему с невероятной силой хотелось влепить брату крепкую затрещину. Как в детстве, когда одного подзатыльника хватало, чтобы его вразумить.

Но Сигнар смотрел с непониманием и возмущением, будто Хальвдан нёс несусветную околесицу. Упрямый мальчишка! Давно ли цеплялся за его штанину, боясь отойти на шаг, и робко просил поглазеть на его первую боевую секиру, подаренную конунгом... Давно ли со всем рвениям внимал боевым урокам?

А теперь считал себя взрослым и мудрым, не смотри, что бреется раз в седмицу. Да и то потому, что бородёнка растет уж больно плешивая. С такой воину ходить один стыд.