Воин Забвения

Победителя поединка мы признаём правым, с него будут сняты все подозрения в нечестности и в недостойных деяниях. Проигравший же должен будет ответить за злые умыслы против другого, за намеренную клевету или ложь, произнесённую передо мной, князем Кирията, перед честными людьми и взором Богов.

Горожане выслушали правителя и, только когда он снова опустился в кресло, загомонили, тихо, сохраняя почтительность. Отроки вынесли два совершенно одинаковых турнирных меча. Один подали Ждану, другой - Младе. Но не успела она взять оружие в руку, как над головами пронёсся зычный голос Медведя:

- Я хочу выйти на поединок вместо Млады.

Он протиснулся между горожан и собратьев, остановился у края ристалища, просительно повернувшись к Кириллу и склонив голову. Правитель хмуро глянул на Хальвдана, но тот только плечами пожал.

- Почему ты считаешь, что нужно заменить Младу на ристалище? - соблюдая установленный веками порядок, спросил Кирилл. - Объясни людям, чтобы не осталось недомолвок, чтобы не было повода обвинить одного из поединщиков в нечестности.

Медведь глянул на Младу, которая только сжимала кулаки в бессилии ответить ему прямо сейчас. Не к месту будет.

- Млада недавно только оправилась от ран, которые получила, когда выполняла твоё задание. Считаю неправильным то, что ослабленная женщина выходит на поединок со здоровым мужчиной.

- Ты сомневаешься в мудрости Богов?

- Я сомневаюсь в праведности этого поединка, - не дрогнув под взглядом владыки, проговорил кметь.

- Слишком неравны силы. Зачем лишний раз заставлять гневиться Богов, перед которыми мы должны чтить Правду и заветы предков? Разве им понравится то, что у одного из противников загодя есть столь значительное преимущество?

Люди вокруг, поразмыслив, согласно зашумели. Знать, схватка двух плечистых и крепких мужчин казалась им более увлекательной и многообещающей, чем то, как здоровый воин будет гонять по ристалищу измождённую девицу. А Ждан, который так и замер с поднятой в готовности взять меч рукой, неподвижно вперился в спину Медведя.

С его лица сошла краска, будто с отбелённого льняного полотна. Он вопросительно перевёл взгляд на Ратибора, но тот не ответил ему. Староста неотрывно смотрел на кметя, и казалось, что его борода вздрагивает, а глаза наполняются ужасом. Но этот ужас не имел ничего общего с беспокойством за сына.

Князь прислушался к отдельным одобрительным выкрикам горожан и взглянул на Младу.