Воин Забвения

Чёрные глаза мерцали в тени, падающей от капюшона на лицо.

С тех пор она звала его Наставником.

Чернота скрутилась хлёстким жгутом, обвила шею. Знакомый образ Наставника померк и отступил во мглу. Из лёгких точно выдавили воздух, а суставы вывернуло так, что казалось, они сейчас затрещат. Млада попыталась вдохнуть и пошевелиться, но в горле только зародился невыплеснувшийся крик боли. Глаза защипало от слёз бессилия. Спину холодила каменная стена или столб - не разобрать, и как ни старайся от него отлепиться - не получится.

Гулкое эхо шагов качнулось впереди. Мелькнула неясная фигура - лишь на мгновение узкий луч света, словно через щель в потолке, выхватил из мрака тёмно-красную ткань плаща.

Человек показался Младе смутно знакомым, что-то было в его движениях и осанке, от чего тревожно щемило в груди... Но почему-то она знала: от него не стоит ждать добра. И лучше бы убраться из этого места, пока он не вернулся. Она снова попыталась вдохнуть - на этот раз тонкая струйка воздуха пробилась через сжатую гортань, защекотала всё внутри.

Живительная, почти дурманящая. Млада, как пьяница - последнюю чашу вина - потянула её, осторожно, не спеша, боясь, что тело разорвёт на части. Темнота закурилась вокруг, начала расползаться ошмётками, голова прояснилась, но зрение как будто по-прежнему изменяло, не желало становиться чётче.

Зато донеслось издалека чьё-то дыхание. И чьё-то едва уловимое тепло коснулось самым краешком, будто указывая путь. Млада повернула голову туда, откуда оно исходило, и вдруг закашлялась.

Показалось, что в следующий миг она выплюнет лёгкие, до того жгло и драло в груди.

Стало слишком светло. Тело облепило что-то горячее и влажное. Млада попыталась освободиться из отвратительного кокона, но он не отпускал. И только спустя несколько мгновений она поняла, что это одеяло, мокрое от её же пота. Что она лежит обнажённая в постели и кто-то настойчиво пытается укрыть её, брыкающуюся, снова. И волосы неряшливыми прядями липнут ко лбу, а губы покрывает сухая корка.

- Милостивая Жива, - донеслось сбоку. Дыхание приблизилось. - Млада, ты меня слышишь?

Она открыла глаза, но через мутную пелену не смогла ничего разглядеть. Только размытый силуэт.

- Пить, - произнесла она беззвучно. Голос отказывался служить.

На удивление, её поняли, и тут же к губам прижался шершавый край глиняной кружки. Млада едва удерживалась от того, чтобы не стонать, когда пила. Заботливая рука поддерживала её под голову.