Воин Забвения

И с такими серьёзными ранами Млада была в пути больше седмицы? Велика выносливость у девчонки - лишь бы выжила теперь.

- По колдобинам везли галопом, что ли?

Медведь, видно, растерялся, а потому ответил не сразу:

- Да не галопом, но дорога размыта, в колеях вся. А что? Растрясли? - он обеспокоенно заглянул Хальвдану через плечо и едва не схлопотал удар по подбородку, когда тот выпрямился.

- Уйди с глаз моих.

Лицо кметя вытянулось.

- Выйди вон, - более громко повторил Хальвдан. - Ещё будешь сейчас у Лерха под ногами путаться.

Медведь усмехнулся нагло, будто имел большее право находиться здесь. Не зря в детинце уже вовсю чесали языками, что кметь таскается за Младой, как щенок. И как бы она его ни прогоняла - отставать не собирается.

- А ты не будешь, воевода? - едко, с явным намерением уколоть, спросил Медведь.

- Что?!

Поняв всю прозвучавшую в коротком слове угрозу, кметь бросил последний тоскливый взгляд на Младу и вышел. Хватило ума не пререкаться дальше. Хальвдан снова повернулся к девушке.

Вздохнул, осознав собственное бессилие. Он и хотел бы чем-нибудь ей помочь, даже был сведущ в ранах и их лечении, как и любой воин, не единожды бывавший в сражениях. Но сейчас опасался чем-то навредить. Млада, измученная ранениями и долгой дорогой, заметно осунулась, скулы проступили чётче, губы потрескались, а румянец потускнел. Резко выделялись обтянутые кожей ключицы. Под глазами залегли едва не полноценные синяки. Казалось, тронешь не так - и тело воительницы покинут последние силы. Пусть уж лучше Лерх сделает всё, что нужно и как нужно.

Благо лекарь не заставил долго себя ждать. Торопливые шаги пронеслись по коридору - и он деловито зашёл внутрь. За ним спешила Раска - глаза, как блюдца - скукожившаяся от страха и волнения. Сверкая лысиной, обрамлённой почти что птичьим пухом седых волос, лекарь водрузил свой неизменный кожаный сундучок со всевозможными снадобьями на подтянутую ближе короткую лавку и, близоруко прищуриваясь, наклонился над Младой.

- Жива, - удовлетворённо буркнул он и мельком глянул на Хальвдана, который тихо отступил, освобождая ему место. - Ты не вмешивался?

Строгий голос обычно добродушного лекаря заставил почувствовать себя нашкодившим ребёнком. Да и чем дольше Хальвдан стоял в клети, глядя на полумёртвую Младу, тем большее смятение его охватывало. Когда-то ему приходилось помогать раненым товарищам, изрубленным в разы хлеще, лишённым в бою руки или почти половины лица.