Ветер с запада

Столешница прогибалась от бумаг, пальцы насквозь пропитались чернилами, а монотонный скрип пера был почти единственным звуком, который раздавался здесь за последние дни.

Глаза до рези присматривались к строчкам с цифрами из бухгалтерских книг. В голове натужно вращались шестерёнки мыслей: какие расходы можно сократить и какие налоги повысить, чтобы соблюсти хрупкий баланс между спокойствием пресветловерцев, статусом ордена и подготовкой армии к столкновению с серьёзным противником.

Ещё в Таверне Морей Микаш отдал приказ всем войскам возвращаться в Эскендерию и готовиться к войне с Норикией.

Олафу не терпелось опробовать свои силы на главном враге. Размениваться на неодаренных он не желал. Предвестники призывали демонов-союзников выступить против укрывшихся в Дюарле Сумеречников единым фронтом и стереть их с лица Мунгарда навсегда, мстя за всех погибших за полторы тысячи лет войны.

Если бы у него спросили совета, Микаш не стал бы торопиться с наступлением, а заручился бы поддержкой людей в Священной Империи и дружественных странах, показывая чудеса, верша справедливый суд и теша простолюдинов милосердием и щедростью.

Заодно можно было бы рассказать, как плохо живётся неодарённым в Норикии под пятой у колдунов, магией подчинивших себе волю короля Орлена.

Но Олаф или кто там из детей Повелителей занял его место, оказался слишком нетерпеливым. Странно. Он провёл пятнадцать веков в зачарованном сне. Мог бы подождать пару лет со своей местью и жаждой утвердить власть над миром.

Микаш вот ждал: не убивал мальчишку Комри, хотя много раз держал его на острие клинка.

Стоило хоть отвлечься от работы, как перед глазами возникало изменившееся перед смертью лицо Николаса. Резкие и точеные черты смягчались и укрупнялись. Только глаза оставались глубокими, холодными и затягивающими, как море во время шторма. На Микаша смотрел Утренний Всадник, которому он оставался верен, даже встав во главе вражьего войска. Его последняя фраза: «Спасибо, что не подвёл» - терзала неразрешённостью.

Неужели он хотел смерти? Неужели ритуал Просвещения, пробудивший в Олафе Повелителя Мрака, был нужен Безликому не меньше?

Каждое действие рождает противодействие. Мог ли он, умерев, возродиться в былом могуществе? Тогда у Олафа будет достойный соперник. Но и месть Микаша ещё не окончена. Куда приятнее мстить тому, кто помнит о совершённом злодействе, а не пучит глаза на каждое предъявленное обвинение, словно он тут не при чём.