Тать на ваши головы

Внушительные ворота были гостеприимно распахнуты, народу вокруг практически не было, что навевало нехорошие мысли... Впрочем, скорее всего, навещать арестантов здесь предпочитали с утра.

Ладно. Рискнем. И я походкой на сто процентов уверенного в своих действиях человека двинулась к тюрьме.

— Простите, уважаемый...

Скучающий солдат в знакомой мне серой с красным форме — бегали мы от таких в серой зоне — оторвался от изучения каменной плиты у себя под ногами, посмотрел на меня выжидательно.

— ...мне надо узнать, здесь ли содержится госпожа Камнеруб.

Фамилию Тыгдлар я узнала случайно, когда мы в домик заселялись, но запомнила мгновенно — уж больно та ей подходила... С такими ручищами, да.

Солдат оживился, прищурился, и я прям спинным мозгом почувствовала — надо переходить к сути вопроса.

— Помогите мне с ней увидеться, и я в долгу не останусь.

И сладкая улыбка взяточницы со стажем, а у самой холодный пот по спине, потому как мзду в жизни не давала, дорогие подарки партнерам не в счет. Да и в тюрьме я впервые — Бог миловал.

— Вам нужна Тыгдлар Камнеруб?

Пот из холодного стал ледяным, настолько мне не понравился голос, прозвучавший у меня за спиной.

Повернулась. Обозрела молодого мужчину со взглядом вышедшего на охоту волка... Нашивки на форме подразумевали, что передо мной какое-то начальство. Солдатик вон сразу поскучнел и бочком-бочком слинял.

Н-да. Не повезло.

Я вяло кивнула.

— Следуйте за мной, — скомандовал мужчина. Проследил за брошенным мною взглядом, усмехнулся, щелкнул пальцами, и ворота поползли закрываться, отрезая мне путь на свободу.

Наверное, кабинеты таких учреждений во всех мирах одинаковы: унылые темно-зеленые стены, жесткий стул, металлический шкаф, стол с папками, в каждой судьба какого-то бедолаги, и давящая атмосфера несвободы, чтобы с порога пресечь бунт.

Мне кивком указали на стул для посетителей, сам мужчина занял место за столом, бросил взгляд на узкое окно — поморщился. Я сорвала его планы уйти домой.

— Старший расследователь капитан Штарл Сицкий, — представился он, явно гордясь и своей работой, и должностью. Неспешно разложил на столе пару чистых листов бумаги, достал местный вариант ручки, что-то повернул, и та повисла в паре сантиметров над листом.

— Итак, ваше имя и имя рода.

— Тать-Ана Корбаль, — проговорила я, не отрывая взгляда от ручки, а та послушно задвигалась по бумаге. Вот это да! Самопишущее устройство. Уровень местной цивилизации ставил меня в тупик.