Со смертью заодно

— Мой отец тоже испытывал к ней похожие чувства?

Егор Олегович побелел и отрицательно помотал головой.

— Он скорее походил на помешанного, засыпал её подарками, но она отсылала их обратно и всеми силами старалась не встречаться с ним, но он потерял всякое представление о границах дозволенного. Но потом резко остыл, примерно за месяц до её исчезновения в городском театре я несколько раз заметил его с новыми красотками и подумал, что он успокоился наконец-то. Отчасти я данному обстоятельству удивился, твой отец никогда и никому не прощал своеволия, особенно по отношению к его персоне.

Он всегда был болезненно тщеславен, и если кто-то не считался с его мнением, жёстко мстил. Стараясь действовать не напрямую, а исподтишка. В этом и может крыться ответ на его возню со счетами, завещанием и фабрикой, он задумал очередную гадость, но более масштабную, и наблюдать за развитием событий планировал издалека.

Я поежилась, он очень точно описал Ивана Михайловича, все, что мы выяснили о нём за последние несколько дней, подтверждало слова Егора Олеговича.

— А о нынешних планах отца ты что-нибудь знал?

— Нет, одни слухи, как и все, я только недавно вернулся из поездки, дома меня ждало письмо от Марии, она упомянула, что ты приедешь в усадьбу! И я подумал, что это неспроста! Вот я и примчался с первым поездом. И вдруг вместе с тобой в доме появляется невеста, да ещё и девушка, семью которой ограбили месяца два назад. Не спрашивайте — у меня свои источники! Но такого поворота событий не ожидал, как и появления призрака Софии…

— Она умела рисовать? Наброски, портреты? — внезапно спросила я, Егор Олегович осекся от неожиданности, но ответил:

— Да, да… она часто делала наброски карандашом, после дружеских обедов и вечеров кто-нибудь из гостей непременно уносил с собой свой портрет.

Она не только рисовала отлично, но и мастерски прорисовывала характер человека, — явно не понимая, почему я его об этом спрашиваю, ответил он.

— Хорошо, если еще возникнут вопросы… — начал было Дмитрий.

— Я к вашим услугам в любое время суток! — заверил Егор Олегович.

Коротко распрощавшись, мы покинули дом.

— Ты им расскажешь? О том, что мы видели в зеркале?

— Да, но не сейчас, сначала разберёмся в этом деле до конца! Что ж, у нас осталась неопрошенной одна Марфа Михайловна, и, как мне кажется, общаться с ней лучше в присутствии официальных лиц, — внезапно огорошил меня заявлением Дмитрий.