Со смертью заодно

— Не стоит дёргаться, мы люди подневольные… — донесся до меня голос старухи.

— Были подневольные, но с нас хватит! Аптекарь — бесхребетный трус, за его делишки ему светят долгие годы в тюрьме, но я ни в чем таком не замешан. И ему, конечно, ничего не обломилось, но расспросить очень даже стоит, деньги-то куда-то пропали. Я уже из-за его поборов едва свожу концы с концами, тебя-то он особенно не трогал, сидела тихо в своем клоповнике…

— Тихо сидела? — каркнула старуха. — Поди, это не твою поганую таверну трясли вчера полицейские, да они мне всех постояльцев спугнули.

Жили тихо, мирно…

— Зачем они приходили?

— Сам, поди, не догадываешься?

— Догадываюсь, и где она?

— Я-то почём знаю, она возомнила, что уже не нашего поля ягода, но, скорее всего, скоро обратно вернётся! Гаденыш когда должен был заявиться?

— Тихо ты, на днях!

— Смылся наверняка, он ещё больший трус, чем аптекарь и ты!

В комнате что-то громыхнуло, свет погас, послышался звон битого стекла, потянуло горелым маслом.

— Проклятье, что ты, ведьма, под руку каркаешь? Мне смелости не занимать, и уж точно не у тебя.

— Я не каркаю, а дело говорю. Всё, пошла я — бестолку с тобой судачить, и то верно, я в своём клоповнике и дальше просижу. Говорю тебе, ироду, что не наше это дело, сиди тихо! Это поганое дело, сгинуть бесследно, раз плюнуть. После того, как тёмный сгинул, окаянный умом тронулся, может и хорошо, что так все обернулось, нехорошее дело они затевали! Не стоит соваться, куда не просят! Помяни мои слова!

— Вот же, ведьма, провались ты, тёмный сгинул, и этот отправился следом, туда им и дорога! Только я не дурак от денег отказываться! Сейчас тут всех полиция разогнала, сидят по углам, самое время действовать!

— Туда или не туда, нам по большому счету мало проку, ежели сами не преставимся.

Про деньги ты один что ли припомнил, слухи до всех дойдут, сложат два и два и деньги искать начнут, его приспешники все перевернут, не будут они по углам прятаться, не того покроя народец, до трясины дороют, думаешь, полиции кто испугается?

— Вот же гниль! Ну хорошо, может ты и права! Все обсудить надо.

К аптекарю я все же загляну, может, поведает что! И паршивца бы расспросить, знать бы, где он околачивается!

— Ну, делай, как знаешь, — рявкнула старуха.

Она прошаркала мимо моего укрытия, бормоча что-то под нос, хлопнула дверь подсобки.