История одной нежити

– Ведь вурдалаки никогда не делали такого, они же не разумны.

Все же ночь вступила в свои права, невзирая на наши трудности. Никто не спал.

Я стояла на своём посту и вслушивалась в темноту, надеясь на свои вампирские зрение и слух. Местность освещали факелами, но они давали возможность расширить человеческий обзор всего на пару метров. Но тишину было трудно услышать за разговорами людей.

Я почувствовала их запах, а затем проскользнули неясные тени по кромке тьмы. Оставалось одно – схватить факел и бросить его в ближайшее кострище, которое мгновенно вспыхнуло от масла, политого на дерево.

- Нежить! Стригои! Магией не пользоваться! Жечь костры! Создать стену из огня! Немедленно! – командовала я, сама удивляясь своему голосу, звеневшему от напряжения, но твердому и властному. – Шевелитесь!

Теней, застывших у стены огня вдоль забора, уже видели многие, но вот одна тварь выступила из темноты, являя нам стригоя во всей своей отвратительной «красе». Нежить скалила свою широкую пасть с рядами острых игольчатых зубов и сжимала, и разжимала пальцы с огромными когтями – крючками, смотря на нас провалами своих черных глаз.

Ужас, я ощутила ужас в биении человеческих сердец, да и сама испытывала тоже, а выступивших из темноты тварей становилось больше. Действительно, их около десятка.

- Что ты творишь! – вскричал подбежавший ко мне магистр, а я просто молча показала ему на нежить, ждущую, когда прогорит и опадет преграда из огня.

- Стригои. Нежить высшего порядка, условно разумна, не боится магии и серебра, умеет делать подкопы, проникать в здания.

Единственное средство борьбы – дневной свет, - закончила я лекцию для магистра и подошедших магов. А они безотрывно смотрели на нежить, кружившую вдоль кострищ.

- Откуда знаешь? Мы не встречали такое, - выдохнул один из магов, и тут же распорядился собирать и бросать в костры все горящие предметы, вплоть до товаров, которые везли купцы. Началась суета, из постоялого двора стали выносить столы и кровати, стулья и скамейки, потом пошли в ход двери, но огонь быстро поглощал приносимую ему пищу.

Прошло не более двух часов, а пришлось взяться за повозки. И всё это под невыносимый плач женщин и детей.

До восхода солнца оставалось уже часа полтора, и костры горели ярко, мужчины раскидывали на бревна само здание постоялого двора, так как повозки решили все же поберечь, ведь надо будет уезжать отсюда на чем-то. Люди воспряли духом, с надеждой посматривая на небо, и ждали восхода солнца.