Кофейня мадам Мирабель

Когда вернулась на первый этаж – искренне изумилась преображению старой кофейни. Мусор и сломанная мебель исчезли. Стены выглядели намного лучше. Никаких свисающих кусков обивки, паутины и грязи. Углы поразили отсутствием плесени и слоем многолетней пыли. Стойка оставляла желать лучшего, но выглядела гораздо чище и свежее.

- Что скажите, мадам Мирабель? – Спросил Терсен за всех, стряхивая с одежды остатки грязи.

Мужчины были уставшими, тяжело дышали и теперь отдыхали, привалившись к стене.

От переизбытка эмоций дыхание перехватило.

- Вы огромные молодцы. Сделали за день то, что другие не сумеют и за неделю.

- Мы старались, - чуть смущаясь, признались Люк с Оливером.

- Специально для вас.

- Я польщена. И раз такое дело, – уверенно сняла сумочку с плеча и открыла. – До жалования еще далеко, но отпустить вас без благодарности не могу. Вот, держите за работу. Вы заслужили.

Каждому из помощников и сестрам я вручила по одному блестящему сальду.

- Увидимся завтра в десять утра.

- Конечно, - воодушевленные работники обменялись довольными взглядами, - мы придем.

Щелкнув напоследок по выключателю в стене, с радостью отметила, что электричество в кофейню проведено и исправно работает, и вслед за всеми покинула неработающее затянутое вечерним сумраком заведение. Терсен вернул оторванную с петель дверь на место, подпер ее мусорной корзиной и распрощался.

Через пять минут с тяжелым сердцем я катилась обратно в имение.

Летнее солнце погасло за горизонтом. Широкие улочки Ривтауна заливала синеватая мгла.

Размышляя о перечне покупок, необходимости заключения контрактов с поставщиками кофейных зерен, шоколада и сладостей, какие планировала выпекать по рецептам тёти Лукреции, не заметила, как экипаж подкатил к распахнутым воротам герцогского особняка.

- Прибыли, мадам.

- Вот, возьмите.

- Благодарствую. Доброго вечера.

- И вам.

Едва я очутилась на каменной дорожке, ведущей к крыльцу – по сердцу полоснула острая боль, а к горлу подкатила тошнота. Поместье было охвачено огнями, шумом и женскими взвизгами. С изумлением взирая на раскрытые настежь окна, из которых веяло приторной смесью духов, горечью табака и доносился громкий смех, я от неожиданности даже замедлилась.