Академия СиЛ. Покорение стихий. Часть 1

— Софи повторяла, что защиты хватит на год, потому периодически усиливала её, чтобы та не сломалась.

— Деточка моя, — заулюлюкал паук. — Тебя ждёт тысяча открытий!

Я скептично взглянула на лилового всезнайку: давай же, удиви меня.

— Ментальная защита ставится единожды и на всю жизнь, — ошарашил меня Око, а затем добил, — а после не чаще, чем раз в десять лет обновляется, и то, если ты занимаешь невероятно важную должность при дворе. Двух-трёх раз достаточно, чтобы навсегда прочно спрятать твои мысли от пытливых глаз.

Затем семиногий паук подобрался ко мне ближе и добавил:

— Девочке из деревушки, вроде тебя, и вовсе щит не нужен: менталистов загородом не водится.

Я опешила.

— Так сколько, говоришь, твой щит усиливали? — наигранно безразлично уточнил Око.

— Раз в полгода… — машинально ответила я и добавила, — …в течение десяти лет.

Маг потерял дар речи. Сначала он молчал и, кажется, не дышал, а потом хрипло спросил:

— Кто ты?

Глава 4

Повисшую после вопроса Око неловкую паузу прервала приближающаяся повозка.

— Подвести? — мрачно спросил крупный чернобровый возница с круглым носом.

— Да, спасибо, — обрадовалась я. — Мне надо в Тормут.

— Два серебряных, — сурово ответил мужчина.

— Это грабёж, — прошипел Око.

— Договорились! — сказала я, протянула деньги и забралась внутрь.

— Ехать четыре дня, останавливаемся на ночлег и ужин в придорожных тавернах. Еда и кров в стоимость не входит, — монотонно пробубнил возница.

— Вот, хапуга, — прокомментировал паук. — За эти деньги кучер должен нам своих четырёх лошадей с повозкой продать, да мешок овса в дорогу предложить, вежливо и учтиво, а не тоном, будто одолжение делает.

Мне было всё равно. У меня не осталось сил торговаться: я хотела спать и скорее уехать подальше от людоедов и прочих опасностей, обрушившихся меня в последние два дня.

Надо отдать должное, повозка оказалась просторной, рассчитанной человек на десять, но попутчиков у меня было всего трое: пожилая женщина с ребёнком лет семи и черноволосый мужчина.

Устроившись в самом тёмном углу, где тень скрывала меня от любопытных взглядов, я изредка смотрела в окно, возле которого, улыбаясь, сидела женщина и напевала грустную колыбельную мальчику рядом с ней.