Волшебство с ведьминым настроением

– Где Билл?

– Кто?

– Билл Стечер. – Видимо, это он о малиновом.

– Предлагаю сначала обсудить условия перемирия. Начнем с монеты…

– Мариша, ты забываешься. Все, что мне надо, я и так могу узнать. Но думаю, тебе не понравится то, как я достаю нужные мне сведения, – спокойно перебил он. – Лучше расскажи по-хорошему.

– Наверное, и вы страдаете забывчивостью. Не помните, что я ведьма, – говорила я, стараясь не опускать глаз. Было откровенно страшно, но, раз уж начала, надо продолжать игру. Хотя вся надежда только на удачу и немножко на наглость.

Глaвaрь и все наемники разом подобрались. Крепкий мужчина с сединой в волосах повернулся, подался всем телом к магу и заплетающимся языком пробормотал:

– Скэн, если он нашел, то у нас счет на часы...

– Тихо. – Главарь встал и уперся руками в столешницу. – Значит, хочешь, чтобы я забрал монету?

Кивнула, а он как-то кровожадно улыбнулся.

– Идем, ведьма.

– Сначала магическое обещание, – уверенно посмотрела я в его темные глаза.

– Наглая, хотя выглядишь очень милой, даже безобидной, – вдруг улыбнулся он. Быстро проговорил заклинание. Я тоже встала и еле сдержалась, чтобы не вздохнуть с облегчением.

Как же повезло! Как же здорово, что мой папа – лавочник, который с минимумом информации умел заговорить зубы любому и убедить в чем угодно. Как-нибудь съезжу домой и расцелую его за науку! Расскажу, что делала, как он учил: малюсенькая ложь и обрывок правды.

Холод на улице меня больше не трогал. Сердце стучало, а ноги несли вперед. Наемник даже не успел заикнуться о лошади, а я уже шмыгнула в проулок. Он, конечно, за мной. На подходе к лавке дыхание окончательно сбилось, и, когда главарь поддержал меня за локоть на наших ступеньках, я даже не возражала. Хотя его снисходительная и понимающая ухмылочка так и просила сказать что-нибудь ехидное.

Взялась за ручку, но прежде чем открыть дверь, обернулась к главарю.

– Вот монета, – сказала я, и он спокойно ее забрал, что-то шепнул и внимательно посмотрел на меня.

– А заклинания ваши снимете?

– Старушка никак не может протрезветь? – и проговорил это с такой неприятной улыбочкой.