Волшебство с ведьминым настроением

В конце концов, мы тут одни, а я как бы сама предложила идти до конца.

Но миг – и меня выпустили из объятий. Сразу стало неловко, настолько, что смотреть в глаза мага, который приподнял брови в немом вопросе, совсем не хотелось. При этом его глаза не позволяли опустить голову. В ночи они как будто серебрились. Я осторожно отошла на шаг назад.

– А у вас глаза светятся. – Я не знала, куда деть руки и как вообще теперь быть, а яркий свет из-под ресниц только подливал масла в огонь. И напоминал, что передо мной не просто взрослый мужчина, а маг.

Я судорожно подняла руки к вороту рубахи и застегнула пуговицу. А маг ухмыльнулся.

– Да, светятся. Примерно лет с шести.

– С того дня, когда вы спасли принца? Эстель рассказала, – сразу добавила я, чтобы не было недопонимания, которого сейчас нельзя было допускать даже в мелочах.

– Значит, тебе уже рассказали, насколько я бываю ужасен, – с легкой долей иронии сказал он. – Сила, которая просыпается разом, всегда оставляет отпечаток. И играть со мной опасно.

Особенно таким неискушенным девочкам, как ты.

Я смотрела на мага и не понимала этих разговоров об опасности. Хотя, честно признаться, маг никогда не выглядел безобидно.

– А что не так с силой? – тихо уточнила я.

– С ней все хорошо, проснулась в шесть и осталась навсегда. Просто чтобы ты понимала: когда во время зимней охоты Эдвард выбежал на озеро, играя в догонялки с собаками, и провалился, меня тоже утянуло под лед. Я настолько испугался, что взорвал двадцатисантиметровый лед.

И нас с принцем просто вышвырнуло на берег. Каждого в коконе из стихийной энергии.

Маг сделал паузу, а я сглотнула. В шесть лет прокачать через себя такой поток – его как минимум должно было расплющить. Просто физически маленькое тельце не способно выдержать это. Либо он должен был стать сумасшедшим, подчиняющимся первобытной магии.

– Вижу понимание в твоих глазах. Так что не стоит меня дразнить.

– Вы не контролируете силу? – еще тише уточнила я.

– В моем случае слово «контроль» неуместно.

Мы с ней сплавлены настолько, что любые яркие эмоции становятся еще сильнее – злость, ярость или, скажем, страсть. Порой сложно не перегибать палку и остановиться. Твое счастье, что мне неинтересны малолетние ведьмы.

Слова хлестали. Холодный голос мага, его нарочито прямая фигура – все говорило, что надо бояться. Только получилось наоборот. Я широко улыбнулась главарю. Подумаешь, малолетняя, зато вроде бы не стоит беспокоиться.