Огненная няня для дочери генерала

Плохие мысли притягивают негатив.

Он поджал губы и нахмурился.

— Лиэлль моя единственная дочь. Неудивительно, что я волнуюсь за своего ребенка. А вот вам стоит быть повежливее. Я, как-никак, ваш наниматель.

Я закатила глаза.

— Этому меня в Обители не учили.

И пока дракон не успел ничего ответить, я уверенно зашагала к Лиэлль. Она тут же подскочила ко мне и ухватилась за руку. Тонкие пальчики сжали мою ладонь неожиданно сильно.

Дед с бабушкой тут же смерили меня внимательными взглядами, будто решали, достойна ли я чести находиться рядом с их внучкой.

— Добрый день, меня зовут Айне Элени. Я няня и наставница Лиэлль, — я улыбнулась, но те не разделили моего энтузиазма.

Чем я успела им досадить? Они меня даже не знают!

А что, если для них я плебейка? Слышала, эти люди происходят из графского рода. Даже то, что я владею магией, вряд ли их ко мне расположит.

Ну и не надо, в друзья набиваться не буду. Все равно они здесь жить не останутся, а уедут после праздника.

— Вероятно, в Обители вам не рассказывали, что с более знатными особами стоит заговаривать только после того, как к вам обратятся, — жеманно произнесла бабуля Лиэлль.

Напудренное лицо с благородными чертами сразу показалось неприятным, а взгляд — высокомерным. В моем старом мире я бы сразу высказала все что о ней думаю. Но здесь приходится играть по чужим правилам.

Ну ничего, Москва тоже не сразу строилась.

— Матушка, отец, как я рад вас видеть, — спас меня дракон, перетягивая на себя внимание родственников.

Правда, в голосе Адриана той самой радости было три балла из десяти. Не ладят они, сразу видно. Терпят друг друга только ради Лиэлль.

Благородные господа сразу забыли обо мне, сосредоточившись на герцоге Райоле. Лиэлль быстро заскучала от разговора взрослых, поэтому принялась глазеть на новый цирковой номер. Мужчина подбрасывал миниатюрную девушку, и в полете та выполняла немыслимые акробатические трюки. Стоило представить себя на ее месте, я сразу ощутила боль в спине и услышала скрип позвонков.

Вот бы на празднике находилось больше ровесников моей маленькой подопечной. Из детей я насчитала двух мальчиков лет девяти — зажатых, бледных, с белыми воротничками, которые буквально душили высокородных отпрысков знатных родов.

А вот девочкам было от двенадцати до пятнадцати. Одни шушукались по углам, другие жались к юбкам матерей. Лиэлль не проявляла к ним никакого интереса, впрочем, как и они к ней.