Извините, но я люблю злодея!

— А… — протянул парень, понимая, почему я приблизилась, после захлопнул книгу и отложил её в сторону. — Не боишься меня, так как не понимаешь, да? — вздохнул он, после чего уголки его губ слегка дрогнули, ползя вверх.

Хм… Звучит обидно, но, если подумать, мне даже нравится эта перспектива. То есть, я могу сотворить любую дичь, какую только душе будет угодно, а общество всё равно это спишет на умственный дефект. А чего вы хотите: она же тупенькая. Ещё не знаю, как, но этим можно воспользоваться. Нужно подумать, как обыграть этот минус себе в плюс.

— Слышал, что ты себя плохо чувствовала, Дурнушка, — произнёс он, делая глоток чая. — Рад, что тебе лучше. И прости, что не навестил. Не хотел столкнуться с… другими лишний раз.

Ну, разве он не очарователен? Само воплощение этикета, доброты и высших манер. Я сейчас заплачу от того, что мне его так жалко. Он не заслуживает смерти. Ну, действительно, почему такой, как он, должен умереть? Это нечестно! Каждый заслуживает счастья. И такой, как он, уж тем более.

Хотя тот факт, что он также называет меня этим тупым прозвищем, удручает.

Господи, да как меня зовут? Неужели я всю жизнь проведу, так и не узнав своего имени?

— Ох, что это? — озадаченно спросил молодой герцог, откладывая чашку чая на столик и протянув руку к моему лицу. Вернее, к бинтам, что покоились на голове. Причём бинты меняю я себе сама: врача так и не дождалась. — Покажи, не бойся.

— А? — вырвалось из груди, когда парень принялся аккуратно снимать наложенные мною бинты.

— Надо же… — тихо прошептал он, осматривая рану, которая только-только начала затягиваться. — Должно быть, больно… Дурнушка, закрой глаза.

Я послушно закрыла глаза, после чего почувствовала, как ко лбу прикасается что-то холодное. Не ледяное, но словно на рану подул осенний ветер. От неожиданности я даже открыла глаза и увидела… тьму. Тьма напоминала плотный сгусток дыма или тумана, который окутывал ладонь парня. Именно этот сгусток и был холодным. Но не успела я как следует удивиться или хотя бы среагировать, как молодой герцог уже убрал ладонь и мягко произнёс:

— Вот и всё.

Неосознанно потянулась руками к своему лбу и потрогала его. Пусто. Там ничего нет. Лоб чистый: без повреждений, ран и вспухших покраснений.

Поразительно! Так он способен и на подобное?! Просто чудо! И красив, и добр, и бережен, и вежлив, и… да что вообще Аннабель ещё нужно? Он реально совершенство, хотя в подобных книгах именно так всё и задумано.