Отдай туфлю, Золушка!

– Так ты же его лучше знаешь. Я-то и не видела ничего. Только лавки зеленщика, мясника и…

– Ясно. Ну тогда пошли в разведку. Заодно и посмотрим.

– А если заблудимся? – боязливо уточнила сестричка.

Я заржала. А потом рассказала ей о встрече с умной Эльзой.

Мы шли и шли по узким улочкам, то поднимаясь наверх, то спускаясь вниз, то протискиваясь по одному, то держась за руки. И с каждым поворотом город становился всё краше. Он мне напомнил Прагу. Только Прагу, разместившуюся в горах. Просто до безумия захотелось зайти в какое-нибудь уютное кафе, посидеть на летней террасе с видом и попить латте.

Но здесь не было ни кафе, ни кофе, ни латте. Да и денег у нас с Золушкой тоже не было.

Миновав кривые улочки бедности, мы вышли в центр. Тут шпилил небо готический костёл, красовалась узорчатой башенкой с часами ратуша, крытыми арками белел городской рынок. А по центру стояла статуя рыцаря, опирающегося на меч. Хранитель города. Такие статуи в Европе почему-то называют ролландами.

– О, пошли в храм, – весело предложила я. – Наверняка там какие-нибудь статуи красивые… Посмотрим.

Синди поджала губы:

– Грех просто так заходить в дом Божий, – убеждённо заявила она. – Да и ты в мужской одежде. Нельзя.

– Да ладно тебе!

Но по её испуганному и возмущённому взгляду я поняла: не ладно.

– Ой, ну и хорошо. Пошли тогда шататься по рынку…

Это оказалось стратегически неверным решением. Когда, спустя часа три, мы оттуда вышли, у обеих свело животы от голода.

Мы с сестрёнкой, конечно, пообедали, но прошло уже часов пять точно, а от вида свежайшего мяса, вяленного балыка, множества ароматных колбас, гирляндами подвешенных к потолку, розового перламутра жирной форели, корзин с орехами, да даже медовой редьки… а уж выпечка! – даже совершенно сытый человек почувствовал бы голод.

– Пойдём домой, – уныло предложила Золушка, прижимая ладонь к животу, словно силясь прервать его бурчание.

– Ага. Пожалуй, уже можно. Но давай хотя бы водички попросим.

Уж кипяточка-то дадут, надеюсь, бесплатно?

И я направилась к таверне, примостившейся рядом с рынком. Синди – за мной.

Из распахнутых настежь дверей до нас донеслись гогот, звуки музыки (играли на струнных и духовых инструментах, а ещё чем-то отбивали ритм) и умопомрачительные ароматы еды и пота. Помрачали ум они совершенно по-разному.

– Я боюсь, – прошептала Золушка, бледнея. – Там пьяные мужчины. Может, так дойдём?

Ну понятно, боится.