Верни меня, если сможешь...

— Не берут, — подтвердила я её слова, пригубив ароматного напитка. — Мне сон плохой приснился.

— Сон плохой? — удивлённо, повторила она за мной. — Странно… Ниара говорила, что с тобой Хам постоянно спит, покой твой должен охранять получше нашего.

— А что, Хам и от снов плохих оберегает? Не знала.

— И от снов плохих, и от болезней, и неладное чувствует в человеке. Хранитель он хороший, хоть и ворчит часто. Но тебя вон как принял сразу, даже не отходит. Так он близко подходил только к младшему хозяину, когда тот маленьким был ещё.

— К Маркусу? — уточнила я.

— Нет, к Рэйсону, — ошеломила она меня. — Здесь он родился, здесь и рос до самого поступления в академию, а хранитель привязан к этому дому. Любил Хам его, ни на шаг не отходил. Дом, кстати, этот, должен был отойти младшему хозяину, когда он женится, но тот чего—то накуролесил и сюда приехал Тиберий после того, как женился. А что, без хозяина, поместье заветшало бы! Хозяйке молодой, правда, первое время тяжело было привыкнуть к уединённой жизни: городская она жительница была.

— Алия—эмпат? — только и смогла выдавить я.

Кто такие эмпаты, смутно я представляла: кажется, это люди, чувствующие чужие эмоции.

— Да, да, жить с таким даром, тяжело в городе. Сколько эмоций людских давит на одного человека! Некоторые не выдерживают и с ума сходят, — с сочувствием поясняла она. — Некоторые в "Обитель" уходят: служить Единому. Их он слышит лучше всего и говорят, часто отвечает им.

Я грустно потупила глаза: завтрак уже не казался таким вкусным, когда поняла причину вечной отстранённости девушки. И стало дико стыдно за ту ситуацию с лягушкой, а тот выпад в сторону Рэйса понятен: если уж я почувствовала от него защиту в то утро, то она и не могла поступить по—другому, инстинктивно найдя сильнейшего как физически, так и ментально.

Ещё отметила, что про «Единого» услышала впервые, надо бы поискать информацию.

— Хам вот только нелюдимым стал совсем: прятался всё где—то, но работу свою прилежно исполнял, — продолжала вира Августа. — А как появилась ты, так и ожил. Вот только исцелению ты не поддаёшься. То—то магистр всё бегал тогда и фыркал, а Хам и вовсе от твоей кровати не отходил, когда тебя привезли.

— Почему не поддаюсь? Они меня за два дня на ноги поставили, — попыталась опровергнуть её предположение.

—Так, два дня, это же какой срок, — протянула она.