Верни меня, если сможешь...

— Хранитель нашего дома, пчёлка моя, примешь? — голос дедушки пробрал до мурашек, чистый, отчеканивающий каждый звук, чем—то похожий на минорную певучесть виолончели.

— Конечно, заходите, пусть осваивается, — широко улыбнувшись, бабуля забрала котёнка из рук дедушки и отпустила его на пол, тот вальяжно прошёлся по квартире, почему—то фыркнул на меня, когда проходил мимо, но затем настроение его, видимо, улучшилось и, довольно что—то муркнув, он ловко запрыгнул на кровать, свернулся клубочком и уснул.

Я обернулась, чтобы посмотреть на моих родных — они оба стояли в пороге, только теперь в руках у дедушки был объёмный свёрток из одеяла.

Папа — догадалась я. Бабуля, чуть располневшая, но счастливая, забрала моего маленького папу из рук дедушки и отнесла его всё на ту же кровать, где возлежал хранитель.

— Как назовём? — шёпотом спросила ба, открывая уголок одеяльца.

— Александром, — поцеловав бабулю в макушку, предложил дедушка, в ответ ба безмолвно кивнула.

Я смотрела на эти маленькие отрывки из жизни моей семьи и улыбалась в ожидании, что увижу дальше.

А дальше на пороге стоял папа, совсем ещё мальчишка и держал за руку мою маму. Не узнать её было невозможно. Огромные синющие глаза на поллица и всегда открытая улыбка. Такой она была всегда, на всех фото, что я видела.

— Мамуль, папуль, знакомьтесь, моя невеста Алёна, — звонко представил свою любовь папа родным. Сердце сжалось, как и бабушкины руки у груди. Слезинка сорвалась с моих ресниц и робко пробежала по щеке, боясь спугнуть это маленькое счастье.

Я видела того, кого никогда не видела и тех, кого совсем не помню.

— Молодец, сынок, — дедушка одобрительно покивал головой. — Нашёл свою единственную, теперь главное — не потеряй.

Короткая фраза похвалы и напутствия на будущее, заставила грустно улыбнуться. Папа не потерял, до конца был с мамой и умерли они в один день. Для каких—то сказок идеальная концовка, но не для нас с сестрой.

В следующее мгновение на том же пороге стоял опять—таки дедушка, но в этот раз на нём лица не было.

Бледный, осунувшийся он держал в руках какой—то листок.

— Мне скоро придётся покинуть тебя, моя пчёлка, — пряча горечь в голосе, прошептал дедушка, протягивая лист бабули.

Пробежав глазами по написанному, ба, прижала ладонь ко рту и тихо всхлипнула.

— Анти, милая, не плачь, — спрятав вздрагивающую бабулю в свои объятья, дедушка зарылся носом в её ещё пока цвета тёмного шоколада, волосы. В ногах у них крутился маленькая копия Хама и жалостно мяукал.