Верни меня, если сможешь...

Получив одобрение, она рассмеялась и увлекла меня в хозяйское крыло, где познакомила с Марией, а затем попросила кое—что предать Вам, но не в этот раз, так как не успела подготовить всё как следует. Я сказал, что буду в Лаиме через пару дней и с превеликим удовольствием исполню её просьбу. На это она ответила, что к этому времени всё будет готово и если вдруг, когда я прибуду, её не окажется в «Двух звёздах», то обратится к Марии, она будет в курсе дела. Но дела задержали меня, и я смог явиться лишь сегодня.

Дальше он попытался расспросить меня о произошедшем и почему Лия исчезла, но ответить пока мне было нечего. Отчеканив короткое: «Разбираемся», — я отпустил посыльного, предупредив о том, что в любой момент могу вызвать его.

Следующим был виэр Виктор. Тот, убедившись, что с дочерью всё будет хорошо, вынырнул из закрытой для посторонних части гостиницы тихой мышкой, незадолго до окончания моего разговора с Эвероном.

На мой зов явился сразу, словно ждал.

Рассказывал он долго и эмоционально, постоянно благодаря «Единого» за то, что тот привёл Амалию в его дом. За этим потоком ненужной хвалы я смог вычленить, что Лия солгала Эверону о том, что жила в «Двух звёздах». Впервые в гостинице она появилась именно в тот день, когда посыльный её встретил. Денег при себе у неё не было, но была драгоценность, чем она и попыталась расплатиться. Не приняв такой способ оплаты, виэр Виктор направил Лию к ростовщику, вернулась она уже с деньгами и была крайне щедра.

С дочерью его она подружилась быстро: по его словам, буквально вдохнув жизнь в Марию. Времени вместе они проводили много: в основном, наедине.

Ничего подозрительного он не замечал, единственное, что отметил — его дочь последний день была немного грустна. Поинтересовался, в чём причина. Она ответила, что не хочет расставаться с Лией.

На мой вопрос, есть ли предположения, кто напал на Марию, виэр Виктор спрятал лицо в ладони и начал лихорадочно мотать головой в разные стороны.

— Не понимаю, кому могло прийти в голову желать ей зла, моей малышке и так нелегко в этом мире с её–то даром, — простонал безутешный отец.

— Что за дар?

— Мария эмпат виэр Эриз, — вынырнув из своего укрытия, он посмотрел на меня удивлённо, словно я единственный в этом мире не знаю об особенности его дочери.

— Эмпат, значит, — протянул я, отмечая ещё одно совпадение.