Две сестры - 1. Проклятье рода

Тяжело с кем-нибудь подружиться, когда твоя дурная слава идет впереди тебя, и даже ближайшая соседка предпочитает со скандалом переехать подальше, лишь бы не встретиться с тобой ненароком.

– Да кому я рассказываю! – Лукас улыбнулся еще шире, хотя более всего выражение его лица напомнило мне гримасу боли. – Судя по всему, вы уже навели справки про мое бурное прошлое. Так?

Я лишь смущенно поежилась под тяжелым испытующим взглядом мужчины. Но практически сразу с вызовом вскинула подбородок.

– В вопросах не было особой нужды, – все равно попыталась я оправдаться, словно совершила нечто постыдное. – Я и без того вспомнила, где слышала ваше имя. Некогда та история наделала немало шума в газетах.

– И то верно, – чуть слышно согласился со мной Лукас. Откинулся на спинку кресла и устало принялся растирать себе виски.

Я хотела его о многом расспросить. Например, на самом ли деле он убил свою жену. Но с другой стороны, я прекрасно понимала, что это бессмысленно. Если Лукас не имеет отношения к тому жуткому преступлению – то я лишний раз причиню ему боль и обижу подозрениями. А если имеет… Что же, тогда я тем более не услышу правду.

– И все-таки, почему вы приехали сюда? – вместо этого спросила я. – Если верить вашим словам, вас с моей прабабушкой связывали сугубо деловые отношения.

Лукас горько скривился, будто мой вопрос причинил ему страдание. Встал и отошел к окну, за которым небеса уже окрасились в розоватые тона скорого заката.

– У меня есть все основания предполагать, что нейну Элизу убил тот же человек, который расправился с моей женой, – наконец, так тихо, что мне пришлось напрячь весь свой слух, признался он. – Более того, я боюсь, что вашу прабабушку убили лишь для того, чтобы насолить мне, – после чего обернулся ко мне и добавил зловещим шепотом: – Он не остановится, найна Хлоя, пока не уничтожит всех, кто мне дорог.

– Почему? – спросила я, зябко кутаясь в покрывало. Было такое чувство, будто за эти несколько секунд температура в комнате упала до уровня замерзания воды. Странно, что дыхание еще не оседало белым облачком.