Две сестры - 1. Проклятье рода

– И почему в таком случае меня не позвали на похороны? Разве не чудно?

– Чудно, – согласилась Габриэль. Посмотрела на меня блестящими от любопытства глазами. – А что говорит по этому поводу сьер Дуглас?

– Да ничего. – Я покачала головой. – Я пыталась у него разузнать какие-нибудь подробности или получить объяснения по поводу странных условий в завещании, но все зря. На мои вопросы был один ответ – поверенные не обсуждают пожелания клиентов.

– Странные условия в завещании? – заинтересовался моей обмолвкой Гилберт.

На мгновение перестал оттирать уже подсохшую кровь с царапин, оставленных нейной Амалией. – О чем вы?

– Да так, ничего особенно, – пожалуй, чересчур быстро ответила я, решив не слишком откровенничать перед почти незнакомыми людьми. Подумала немного и все же добавила, заметив, что и Гилберт, и Габриэль продолжают на меня смотреть: – Просто я получу наследство лишь при выполнении особых пожеланий моей прабабушки, указанных в завещании. И некоторые из них мне показались весьма необычными.

– Нейна Элиза вообще была необычной женщиной, – проговорил Гилберт. – Если честно, порой она пугала меня. До моего отъезда в Дантон она частенько захаживала в гости к бабуле. Уж кого-кого, а ее я точно никогда не подозревал в пропаже вещей. Простите, найна Хлоя, но ваша прабабушка всегда была словно не от мира сего.

– И в чем это выражалось? – поинтересовалась я, обрадовавшись, что встретила хоть одного человека, который знал, какой Элиза Этвуд была при жизни, и готов был поговорить со мной об этом.

– Тяжело объяснить. – Гилберт пожал плечами. – Во-первых, как уже сказала моя бабушка, она до жути боялась темноты. Однажды мне даже пришлось провожать ее домой, хотя на тот момент мне было всего десять. Но нейна Элиза засиделась у нас, а когда спохватилась – на небо уже взошла полная луна. У нее случилась настоящая истерика – так горько она расплакалась, умоляя остаться у нас на ночь. Переживала, что ее муж Вильям может представить самое страшное, если она не вернется, но тут же обмолвилась, что сам он никогда в жизни не отправится на ее поиски до утра.

Это было очень и очень странно. Наконец, бабушка позвала меня и приказала собираться. Я до сих пор не могу понять, почему нейна Элиза моментально успокоилась, когда услышала мои заверения о том, что я доведу ее до самого порога. Как я уже сказал, мне было всего десять. Я при всем горячем желании не смог бы защитить ее от грабителя, если бы на нас напали.