Оставаясь человеком

В его глазах плескался дикий страх, по вискам стекали капли пота, а подбородок мелко дрожал. От этой картины у меня защемило сердце, холод, что был моим вечным спутником, почему-то сосредоточился в груди и животе, вымораживая все душевное тепло, что там было… Закусив губу, сердито тряхнула головой и опустилась на пол рядом с наемником. Ласково погладила его по морщинистой руке.

— Дамиан, что случилось?

— Я проснулся, а тебя нет… И Мэри тоже нет… И мне показалось вдруг, что вы умерли. Из-за меня! И что я один уже довольно давно! А потом вспомнил, что нет, ты же рядом, почти все время рядом… Моя дочурка, моя Лин… Но в доме так пусто… — рассеяно принялся бормотать Дамиан, крепко держа меня за руку.

С трудом сглотнув вставший в горле ком, попыталась улыбнуться ему дрожащими губами, но ничего не получилось. Безумно тяжело видеть его таким и знать, что улучшения уже не будет.

— Я… я тут. Твоя Лин. Теперь все будет хорошо, — прошептала я, крепко зажмурившись, сдерживая упрямые слезы и радуясь, что Дамиан не видит в темноте.

— Я верил в это. Конечно, будет хорошо — ты же рядом, — произнес он с теплотой и, любовно чмокнув в макушку, ласково обнял одной рукой.

Я сидела рядом с ним на полу, боясь лишний раз вдохнуть, чтобы не разрушить момент, и изо всех сил надеялась, что Дамиан не увидит слез на моих щеках.

— Я болею, да? Кажется, ты мне как-то уже говорила об этом. И лекарей помню. Много разных лекарей… Что со мной? Это из-за ноги, потому что она не слушается? — спросил он вдруг растерянно.

— Да… папа… И не только.

— Что-то забыл? Но что? Смешно — всегда так гордился своей исключительной памятью, — он грустно усмехнулся, покачав головой, но тут же напрягся. — А где мама?

— Мама умерла в прошлом году, она сильно болела. Ты не смог оправиться после ее смерти, и мы переехали в другой город, — соврала я.

Пусть хоть сейчас не испытывает вину за гибель своей семьи. Им от этого уже все равно ни холодно, ни жарко, а ему меньший груз на душе носить…

— Мэри?! Но как? Моя Мэри… — и мужчина глухо зарыдал.

Все, что я могла — лишь сидеть рядом, прижавшись к нему, и гладить его по плечу. Вскоре он затих, полностью погрузившись в свои мысли. Я не решилась с ним заговорить, боясь самой сорваться, просто слушала его прерывистое дыхание, с ужасом думая о моменте, когда и это будет для меня недоступно. Уже было подумала, что Дамиан уснул, когда он снова заговорил.