Оставаясь человеком

— Г-госпожа, пощадите! Те, кто внутри, делали вещи и похуже! У меня же дети! — взвыл он.

Я поморщилась от резкого звука и, более себя не останавливая, с силой впилась в шею выросшими клыками, не пытаясь быть аккуратной, причиняя своими резкими движениями боль, наслаждаясь страхом моей первой жертвы.

— Я верю, что они делали вещи похуже — доберусь и до них, будь уверен. А что касается детей… Поверь, им будет только лучше без тебя, — обронила я задумчиво, оторвавшись от мужчины.

Но он уже едва дышал и вряд ли слышал мои слова.

Почти сразу же столкнулась с другим охранником, возвращавшимся обратно на пост. Этому даже не дала шанса поговорить, метнувшись вперед и сразу впившись в горло, с наслаждением впитывая запах его страха. Но он меня разочаровал, скончавшись почти сразу от ужаса. Болевой шок я отбрасывала — не так уж и больно ему было.

Дом большой, куда же мне отправляться дальше? Во мне бурлила энергия, накрыло бесшабашной веселостью, все чувства обострились. Стала ли я в этот момент монстром или была им всегда — не знаю, но мне хотелось шалить. Я осторожно заперла дверь изнутри и, стараясь не шуметь, перетащила шкаф к двери, чтоб никто не вышел. Игра началась.

Прошла дальше по коридору и, удовлетворенно улыбнувшись, остановилась у комнаты, откуда доносились мужские голоса.

— Что это было? Никак детский смех? — услышала оттуда чей-то удивленный возглас. Скрипнула дверь.

Я же, затаившись в темном углу, вспомнила жуткую считалочку, придуманную когда-то специально для меня Кристофером.

— Раз, два, три, четыре, пять

Я иду тебя искать.

Как найду тебя — беги:

Вырву печень и кишки, — пропела беззаботно и вновь весело засмеялась.

— Что за чертовщина?! — раздался испуганный мужской голос из-за угла.

Метнувшись к нему, задула свечу в его руках и вгрызлась ему в шею, позволив-таки издать один вопль ужаса. Сделав несколько больших глотков, свернула шею. Напиться впрок мне хватит. Дамиан ошибся, здесь больше наемников, чем он говорил. Но страх сделает из них стадо перепуганных овец. И я продолжила.

— Шесть, семь, восемь, вот и дверь,

Где-то тут твоя постель.

В спину я тебе дышу.

Не волнуйся: я спешу, — на последней строке снова сорвалась на смех.