Арибелла. Последняя из рода Страут

Если первый комплект одежды был целиком и полностью мужским, то второй отличался одной-единственной, но при этом примечательной деталью женского гардероба. Я даже спросила у торговки, нет ли ошибки, но она сказала, что мой спутник всю одежду выбирал сам. 

И корсет тоже сам. Совсем сам. 

Корсет, который обычно раскрепощенные дамы из высшего света надевали поверх рубашки или блузки, выбирая брюки, а не юбку для прогулок верхом. Мама таких женщин очень осуждала, но все они чаще всего являлись вдовами или же сиротами с неплохим наследством за плечами, так что могли позволить себе некоторые вольности.

Прошлый комплект одежды хоть как-то скрывал мою фигуру, в то время как этот подчеркивал каждый изгиб. Если матросы на «Морском Дьяволе» не слепые, мой секрет будет раскрыт, как только я ступлю на борт. 

Оставалось надеяться, что капитан знал, что делал. Доверие к нему – единственное, почему я еще была жива и не попала в лапы проклятого герцога.

К тому моменту, как я вышла из-за импровизированной ширмы, полностью одетая, капитан уже вернулся. Окинув меня придирчивым взглядом, он остался доволен, судя по выражению лица. 

Мешочек со звонкими монетками, подброшенный им, торговка поймала ловко, а мне была протянута освободившаяся рука. Сначала одна – в намерении помочь спуститься с небольшого постамента, а потом вторая – раскрытой ладонью вверх. 

Поверх чужой ладони, ярко выделяясь на ее фоне, лежали три маленькие бусины.

– Это что? – осведомилась я, не торопясь брать предложенное. 

Бусинки пахли магией – это я могла сказать точно. 

– Оставшаяся часть твоей доли, – произнес Арс загадочно. – Эти бусины – артефакты. Вот эти две будут поддерживать чистоту твоей одежды и волос, а вот эта, с камнем, не даст им спутаться. Все пираты носят такие при себе – либо вплетая в волосы, либо на шнурке на запястье.

– То есть это мне? – переспросила я в неверии. 

– Ну не мне же. У меня есть свои. – Взяв меня за руку, видимо устав ждать от меня правильной реакции, он вложил бусины в мою ладонь и накрыл их пальцами. 

Обещание не краснеть больше ни при каких обстоятельствах я себе давала, но в нем ничего не говорилось о том, что я не могу растрогаться. И ощутить неизведанный доселе трепет от такого, казалось бы, обыденного касания рука к руке.