Арибелла. Последняя из рода Страут

В этот час здесь оказалось много посетителей, несмотря на то, что выглядело заведение откровенно грязным. 

Табачный дым забивал собой все помещение. С ароматом дрожжей и чего-то кислого смешался отвратительный запах пота. От вони и шума у меня быстро разболелась голова, и я едва заметно поморщилась, когда капитан приказал мне сесть.  

Громоздкий деревянный стол был усеян хлебными крошками, на узкой лавке рядом со мной валялся оставленный кем-то огрызок яблока. Под стол натекла небольшая лужа, и я даже знать не хотела, что это была за жидкость.

Сделав комплимент чуть полноватой, румяной от жары подавальщице в сером переднике, капитан заказал нам поесть.  

— Рассказывай, – бросил он, стоило девушке отойти от нашего стола. 

Но говорить я даже и не подумала. Упорно молчала, потому что прекрасно понимала, кто передо мной сидит. 

Я не знала, зачем нужна герцогу, но пираты наверняка захотят меня продать, как только узнают, что меня разыскивают. Вся их жизнь – это деньги, заработанные на отсутствии чести.

А ведь меня наверняка уже ищут. Не удивлюсь, если к завтрашнему утру все столбы в столице будут украшать мои портреты с надписью “разыскивается”.  

Но всякому терпению есть предел, и капитан, кажется, своего достиг.  

— Или ты рассказываешь мне все, или я вызываю стражу, — холодно произнес господин Айверс, и я побледнела. 

Если меня схватят — мне конец.  

Собравшись с силами, сжав под столом пальцы в кулаки, я гулко выдохнула: 

— Я все расскажу.

Моя история не заняла много времени. Я поведала капитану о том, кто я, что случилось с моей семьей и как я оказалась в той таверне, где мы встретились впервые. Несколько минут ушло на то, чтобы объяснить, почему я сбежала с рынка, куда отправилась и к чему мое появление во дворце привело. 

Я старалась говорить сухо, излагать только факты, но ненависть и злость так и порывались наружу. 

— Зачем ты нужна Зверю? — хмуро спросил господин Айверс.  

— Не знаю и знать не хочу, — в голосе невольно проскользнуло раздражение.

Судорожно сглотнув, я сжала медальон с портретами графа и графини. В мои планы не входило плакать в грязном кабаке перед пиратом, но слезы встали в глазах стеклом, и я ничего не могла с собой поделать. 

По щеке прокатилась капля, затем еще одна. До скрипа сжав зубы, я отвернулась к стене, пытаясь спрятать лицо.  

— Не реви. Не хватало мне еще сопливую барышню успокаивать.