Арибелла. Последняя из рода Страут

 

Схватив уродливую вазу, подаренную графу Эредит кем-то из дальних родственников, я накрепко прижалась к стене у двери. Вазу приходилось держать двумя руками прямо над головой, что было несколько неудобно, но я бы сейчас что угодно выдержала, лишь бы устранить несправедливость. 

Герцог Рейнар ар Риграф убил моих родителей, захватил мой дом, наши земли и должен был за это поплатиться. Даже если это будет последнее, что я сделаю в своей жизни. 

Дверь открылась еще через несколько минут. К тому времени руки мои уже затекли и начали трястись, но этот незначительный факт нисколько не помешал мне воплотить задуманное.

 

То есть замахнуться-то я замахнулась, а вот разбить тяжелую стекляшку о чужую голову не смогла. 

Потому что руки мои снова поймали. Причем оба моих запястья герцог перехватил одной левой, правой рукой отобрав злосчастную вазу. Она в целости и сохранности вернулась на каминную полку. 

– Банально, – недовольно покачал он головой, разве что не цыкнув, как Рич.

– Ты и так напала на меня на глазах у сотни гостей. Я могу выдвинуть тебе обвинения прямо сейчас, чтобы через час уже казнить на городской площади. Разве этого мало для того, чтобы привести тебя в чувство?

– Мало! – воскликнула я, безуспешно забарахтавшись в его руках. 

– И все же глупая девчонка, – едко выплюнул он, внимательно всматриваясь в мои глаза. Незаслуженное оскорбление меня остудило, чем мужчина тут же воспользовался: – Наконец у нас есть время поговорить. Ты знала о том, что несколько месяцев назад я просил твоей руки? 

Сказать, что я удивилась, – это не сказать ничего.

О том, что кто-то добровольно хотел взять меня в жены, я сейчас услышала впервые, но это, как и многое другое, уже не имело никакого значения. 

– Вы убийца! Вы убили моих родителей! – закричала я, сомневаясь, что кто-то из гостей что-то по-настоящему услышит. 

Эмоции выплескивались из меня против моей воли. Я себя не контролировала, и еще немного – бросилась бы на герцога с голыми руками.

Или со способным убить магическим даром, контроль над которым держала лишь чудом. 

Однако он себя спас. Всего одной-единственной фразой. 

– Граф, графиня, кажется, вам пора явить себя нам, – произнес он с изрядной долей недовольства и отпустил меня. 

Действительно отпустил, перестал держать и отвернулся, ничуть не боясь, что я ударю в спину. Даже сделал несколько шагов к окну, за которым скрывался усыпанный звездами вечер.